Антон Иванович Деникин

Антон Иванович Деникин

Бесплатно!

Антон Иванович Деникин
Вступление (2-7)

1. Далёкое прошлое (8-18)
а). Детство. Юность
б). Ранние годы офицерства.
в). Русско – японская война.
г). Революция 1905-1906 гг.
2. Между двумя войнами. (19-21)
А). Служба в провинции.
Б). Военные кружки.
В). Командир полка.
3. Первая Мировая война. (21-27)
А). Начало войны.
Б). Неудачи на русском фронте.
В). Личная жизнь.
Г). Победы на Юго-западном фронте.
Д). Накал страстей.
Е). События вПетрограде. Реакция Деникина на переворот.
Ж). Арест Деникина. Заключение в Быхове. Бегство на Дон.
4. Начало Белого движения. (28-30)
А). Организация Добровольческой Армии.
Б). Цели добровольцев.
В). Успехи генерала Деникина.

5. Главнокомандующий вооружёнными силами Юг а России .(31-33)
А). Человек и правительство.
Б). Рождение дочери.
В). Несбывшиеся надежды. Ошибки Деникина.
6. Перелом .(34-38)
А). Переход военной инициативы к красным.
Б). Эмиграция.
В). Жизнь в Англии. Работа над «Очерками…»
Г). Вторая мировая война. Под немцами.
Д). Отъезд за океан. Жизнь в США.
Е). Последние годы жизни.
Заключение (38-41)

Список литературы (42-43)

Деникин биография Русско – японская война Революция фронт Главнокомандующий Генерал Эмиграция

Описание работы

ПЛАН

Вступление (2-7)

1. Далёкое прошлое (8-18)
а). Детство. Юность
б). Ранние годы офицерства.
в). Русско – японская война.
г). Революция 1905-1906 гг.
2. Между двумя войнами. (19-21)
А). Служба в провинции.
Б). Военные кружки.
В). Командир полка.
3. Первая Мировая война. (21-27)
А). Начало войны.
Б). Неудачи на русском фронте.
В). Личная жизнь.
Г). Победы на Юго-западном фронте.
Д). Накал страстей.
Е). События вПетрограде. Реакция Деникина на переворот.
Ж). Арест Деникина. Заключение в Быхове. Бегство на Дон.
4. Начало Белого движения. (28-30)
А). Организация Добровольческой Армии.
Б). Цели добровольцев.
В). Успехи генерала Деникина.

5. Главнокомандующий вооружёнными силами Юг а России .(31-33)
А). Человек и правительство.
Б). Рождение дочери.
В). Несбывшиеся надежды. Ошибки Деникина.
6. Перелом .(34-38)
А). Переход военной инициативы к красным.
Б). Эмиграция.
В). Жизнь в Англии. Работа над «Очерками…»
Г). Вторая мировая война. Под немцами.
Д). Отъезд за океан. Жизнь в США.
Е). Последние годы жизни.
Заключение (38-41)

Список литературы (42-43)

Генерал — лейтенант Антон Иванович ДЕНИКИН (1872-1947 гг.) – яркая, диалектически противоречивая, трагическая историческая личность. История отвела ему роль одного из лидеров контрреволюции и белого движения в 1917-1920 гг., активного политического и общественного деятеля белой эмиграции в 1920-1947 гг. А. И. Деникин – носитель небезынтересного опыта становления как крупного военачальника в армии царской России в 1890 – 1917 гг. Кроме того, он был оригинальным военным писателем. Исследование этой исторической персоналии – крупная, самостоятельная и актуальная проблема отечественной исторической науки, новые парадигмы которой предоставляют уникальную возможность достичь максимальной объективности иисторизма. Тем самым будут исправлены некоторые перекосы в историографии, которые, в силу конкретно-исторической обстановки, сформировались в освещении деятельности А. И. Деникина. Его деятельность нашла с вое отражение в советской, белогвардейской, бело эмигрантской, зарубежной и пост советской историографии.
В советской историографии она освещалась, главным образом, в комплексе с из учением истории революции и гражданской войны в России (1917-1920гг.). Причем исследовалась “деникинщина”как военно-политическое явление, а не сам А. И. Деникин как субъект исторических событий. По нашим под счетам, в данном кон тексте в 20 – 80-е гг. было изданосвыше 100 работ (1), различных по объему, жанру, научной значимости. Здесь можно выделить три историографических этапа: первый – 1920-1930-е гг; второй– 1930 – первая половина 1950-х гг.; третий – вторая половина1950-х-1991гг.
На первом историографическом этапе (1920 – 1930-е гг.) появились воспоминания непосредственных участников вооруженной борьбы в гражданской войне на Юге России (.2), а также работы крупных советских государственных, партийных и военно-политических деятелей, принимавших участие в борьбе против А. И. Деникина (.3). Здесь есть отрывочные сведения именно о деятельности А. И. Деникина. Но большеповествуется о разгроме “деникинщины”. Особое же место занимает работаН. Какурина (4). Автор ввел в научный оборот большое количество документов. Впервые достаточно подробно освещен 1 Кубанский(“Ледяной”) поход ДА. Кратко по казаны умонастроения в различных слоях населения на территории, под контрольной белым. Однако информация о А. И. Деникине уН. Какурина рассредоточен а по всему двухтомнику, она носит более констатирующий, а не аналитический характер. Важное место занимает работа Д. Кина (.5). Автор на основе протоколов заседаний О С, газет, мемуаров рассматривает политику А. И. Деникина в рабочем, крестьянском, национальном вопросах, пытается проанализировать состояние тыла белых, экономическое положение. Время написания книги чувствуется почти что на каждой странице. Но в работе многие вопросы лишь поставлены, но не нашли разрешения. Положительно, однако, что автор представил, правда, довольно робко, попытки преобразований А. И. Деникина в период единоличной военной диктатуры как альтернативный вариант большевистскому развитию.
На втором историографическом этапе (1930 – первая половина 50-х гг.), проходившем под знаком культа личности Сталина, ученые была сориентированы на исследование разгрома “белогвардейских банд Деникина” (6). Но пока культ личности И. В. Сталина не набрал еще должной силы, в 1931 году вышла в свет работа А. И. Егоров а, бывшего командующего Южным фронтом, представляющая особую ценность (7). Она выполнен а на добротной документальной базе, которой располагал автор, являющийся крупным военным теоретиком. В труде раскрыты стратегические замыслы и решения А. И. Деникина в 1919 г.
Внутри третьего историографического этапа (вторая половина 50-х –1991 гг.) можно выделить три диалектически взаимосвязанных периода: первый – 1956 – первая половина 60-х; второй – вторая половина 60-х –первая половина 80-х; третий– вторая половина 80-х –1991 г. В первом периоде исследования проводились под эгидой политики преодоления последствий культа личности Сталина , выработанной на XX съезде КПСС (1956г.). Так, В. Т. Сухоруков в своей монографии (8) смело перешагнул через привычные шаблоны, анализируя военные аспекты боевых действийXI армии на Северном Кавказе против А. И. Деникина. Он предпринял попытку проанализировать процесс перегруппировки местных социально-классовых сил в пользу большевиков, резонно заключив, что это стало одной из ключевых причин поражения генерала. Правда, автор часто скатывается к пропагандистским лозунгам, которые подменяют научные заключения.
Восстановление авторитарных методов руководства исторической наукой, ограничение гласности обусловили развитие историографии во втором периоде. Вышли в свет научные труды, выполненные в рамках политического ангажемент а. Так, А. П. Алексашенко в своей монографии скатывается до пропагандистских клише, а порою просто к элементарным фальсификациям. Он превращает А. И. Деникина в выходца “из курских помещиков”, одного из самых “махровых реакционеров – монархистов” (9), хотя ни тем, ни другим генерал не был. Но вышли в свет и отдельные работы, где была предпринята попытка приблизиться к исторической правде в условиях жесткогоидеологического диктат а. Так в монографии Н. Г. Думовой (10) освещаются взаимоотношения генерала с партией кадетов в период его единоличной военной диктатуры. Небезынтересна и монография Г. З. Иоффе (11). В ней в обобщенном виде в специальной главе проанализирован а политическая деятельность А. И. Деникина на Юге России в рамках единоличной военной диктатуры. Богатый фактический материал монографии, с точки зрения современных подходов исторической науки, позволяет исследователям сделать выводы и обобщения о политической деятельности А. И. Деникина, которые серьезно отличаются от выводов, сделанных Г. З. Иоффе. Много материала об участии А. И. Деникина в корниловскомвыступлении, о его роли и месте в генезисе ДА имеется в солидном труде В. Д. Поликарпова (12).
В третьем периоде в условиях углубления кризиса в СССР, с утверждением ЦК КПСС курса на расширение гласности, подразумевавшего пересмотр истории советского государства по многим ключевым проблемам, произошли перемены в освещении и нашей проблемы. А. Г. Кавтарадзе в своей монографии (13) разоблачил и миф А. П. Алексашенко о А. И. Деникине – выходце “из курских помещиков”. Несколько вышла за принятые идеологические стереотипы и монография В. Д. Поликарпова (14).
Таким образом, в советской историографии в 1920 –1991 гг. изданная литература содержит опосредованные, фрагментарные материалы о военной и политической деятельности генерала, главным образом, в период его единоличной военной диктатуры на белом юге России. Значительно меньше сведенийвведено в научный оборот о деятельности генерала в 1918 г. в период генезис а и развития белого движения на Юге России.
Историографический анализ литературы о военной и политической деятельности А. И. Деникина в 1917 г. показывает, что она, в основном, рассматривалась в кон тексте исследования “корниловщины”. А. И. Деникинпоказывался на фоне “ярого контрреволюционера” ген. Л. Г. Корнилова. Всемерноподчеркивалась и его контрреволюционность, и то, что он не был ключевой фигуройкорниловского мятежа. Но из работы Г. З. Иоффе (15) видно, что генерал играл несколько большую роль в корниловском мятеже, чем ему это предписывалось. Еще меньше внимания уделялось анализу деятельности А. И. Деникина в белой эмиграции. Единственным научным исследованием здесь можно считать монографию Л. К. Шкаренкова, в которой кратко, но относительно объективноизложена позиция генерала в белой эмиграции накануне второй мировой войны (16). Но автор был вынужден политизировать свои выводы. Представляют интерес и научно-популярные очерки, в которых освещаются судьбы русских эмигрантов, в том числе и А. И. Деникина. Здесь есть много интересных фактов, но нет их научного анализа (17). Военная же деятельность А. И. Деникина в царской армии фактически не исследовалась.
Таким образом, историографический анализ опубликованной литературы в советский период (1920-1991 гг.) позволяет синтезировать вывод: политическая, военная и общественная деятельность А. И Деникина в 1890-1947 гг. не являлась предметом самостоятельного изучения. Разработка ее отдельных аспектов носила локальный характер.
Белогвардейская историография представленанемногочисленными работами участников белого движения, вышедшими в свет в 1917-1920 гг. Главное обстоятельство, детерминирующее их содержание, –революция и гражданская война. Авторы трудов – непосредственные участники событий, откликающиеся на злобу дня, не имеющие специальной исторической подготовки. Это воспоминания участников формирования ДА и ее I Кубанского (“Ледяного”) похода (18). Им в той или иной мере, свойственен трагический пафос, героизация “первопроходников” и А. И. Деникина. Их значимость усиливается такими обстоятельствами: труды написаныпо горячим следам непосредственными участниками событий; при сравнительно небольшом количестве архивных документов по вышеозначенному периоду излагаемые в работах факты приобретают особую ценность; кроме восторженных оценок происходящих событий, проскальзывают и робкие критические мнения о военной и политической деятельности А. И Деникина,
Перекликаются с выше проанализированной группой литературы работы деникинских пропагандистов о своем вожде. Они узко прагматичны: апологетика диктатора и его деяний (19). Агитационный характер брошюр не позволяет их рассматривать в качестве серьезныхисториографических работ. В особую группу литературы можно выделить немногочисленные публикации о деятельности А. И. Деникина в 1917 г. Представляют интерес воспоминания Я. Лисов ого о встрече А. И. Деникина и А. Ф. Керенского на Западном фронте в период подготовки летнего наступления русской армии в 1917 г. (20). Автор тонко подметил суть позиции двух военно-политических деятелей. Яркоописано внешнее поведение А. И. Деникина, который был не согласен с линией Временного правительства. Оригинальна и зарисовка журналиста В. Севского , из которой можно почерпнуть сведения о побудительных мотивах поддержки генералом корниловскоговыступления (21).
Таким образом, в литературе, изданной на белом ЮгеРоссии, нет научных исследований политической и военной деятельности А. И. Деникина в 1917-1920 гг. Ярко выраженный антибольшевистский, антисоветский характер всех публикаций, логически влекущий за собой агитационный стиль изложения материала, не позволяет считать его объективным. Но здесь есть фактография на злобу дня.
Белоэмигрантскаяисториография (1920-1940) содержит многочисленные воспоминания, отражающие совсем недавно окончившиеся события гражданской войны. Здесь есть две диалектически взаимосвязанные группы: собственно мемуаристика (22) и мемуарно-исследовательские работы (23).
Общее для обеих групп этих работ – они написанынепосредственными участниками революции и гражданской войны в 1917-1920 гг., имевшими с А. И. Деникиным точки соприкосновения, или точки отталкивания, а порою состоявшие с ним в скрытой или открытой конфронтации. В группе работмемуарно-исследовательского характера можно выделить труды двух крупных деятелей белого движения А. С. Лук омского и П. Н. Краснова. Оба автора используют большое количество документов, имевшихся в их распоряжении. Отдельные из них особенно, в работе П. Н. Краснова, носят уникальный характер. Но А. С. Лук омский, в отличие от П. Н. Краснова, понимал свой субъективизм (24). Эти работы отражают личные позиции авторов. Под их концепции зачастую подгоняются и введенные в научный оборот уникальные документы. Но без этих трудов материал о военной, политической деятельности А. И. Деникина в 1917-1920гг. был бы неполным. Не меньший интерес представляет и труд П. Н. Врангеля (25). Здесь тоже введены в научный оборот уникальные документы. Одна из ключевых проблем в труде П. Н. Врангеля – его борьба за власть с А. И. Деникиным.
Особую значимость приобретает то, что в белой эмиграции были выполнены две неординарные работы историками-профессионалами. Н. Н. Голо вин, бывший профессор АГШ, выполнил на высоком уровне исследование“Российская контрреволюция в 1917-1918 гг.” (26). Автор поднял большой пласт социально — политических проблем, рожденныхреволюцией. В работе широко представлены документы, в том числе и о деятельности А. И. Деникина в 1917 – 1918 гг. В работе историка-профессионала А. А. Зайцова (27), не принимавшего активного участия в гражданской войне, нашла отражение также военная и политическая деятельность А. И. Деникина. Историк не использовал в своем труде архивных документов, тщательно проанализировав, однако, опубликованные документы и литературу по истории гражданской войны. Но этот труд носит локальный и очерковый характер.
Таким образом, доминирование работ мемуарного и очеркового характера над исследовательскими трудами, наличие в литературе фактографии при малом аналитическом материале, множество разночтений не позволяют утверждать, что политическая и военная деятельность А. И. Деникина вбелоэмигрантской историографии освещена полно.
Особо следует выделить здесь книгу Д. Леховича (28). Она была опубликован а в Нью-Йорке в 1974 г. В СССР не переводилась (29), но критиковалась с известных позиций советской исторической науки (30). Труд Д. Леховича, представляющий биографию А. И. Деникина, выходит далеко за рамки данного жанра. Главное его достоинство –введение в научный оборот большого количества документов, в том числе и отрывков из писем и литературных рукописей А. И. Деникина 1915-1947 гг., опубликованных автором с разрешения вдовы генерала К. В. Деникиной (урождённаяЧиж). Взгляд на А. И. Деникина у автора сдержан. Этим он отличается существенно от классических биографов исторических деятелей. Д. Лехович не идеализирует генерала, резко критикует его действия. Целевым научным исследованием данный труд, однако, назвать нельзя: некоторые значительные эпизоды деятельности А. И. Деникина (например, его борьба и расправа над кубанскими “самостийниками”) выпали вообще из поля зрения автора; многоописательности; нет научно-справочного аппарата; отсутствуют четкие, логические обобщения. Интересна и работа дочери вождя белого движения М. А. Деникиной(по мужу Грей) “Мой отец генерал Деникин” (31). Это классический труд мемуарного характера с некоторым крен ом кмемуарно-исследовательским работам. Наиболее ценные фрагменты здесь – освещение жизни и деятельности А. И. Деникина в период немецкой оккупации Франции, так как автор пишет о том, что она лично наблюдала, будучи взрослым человек ом. В каждой строчке чувствуется дочерняя любовь к отцу, но это порождает и сильный субъективизм.
Таким образом, в историографии ярко прослеживается персонифицированный анализ деятельности А. И. Деникина в 1890-1947 гг., но комплексных, обобщающих трудов нет.
В собственно зарубежной историографии военная и политическая деятельность А. И. Деникина в 1917-1920 гг. освещена довольно широко. В 30-е гг. были изданы книги двух профессиональных писателей У. Чемберлина “Русская революция” (32) иД. Стюарта “Белая армия в России: хроника контрреволюции и интервенции” (33). Они с научной точки зрения представляют ярко выраженные компилятивные издания. В 1971 г. вышла в свет книга Р. Лак кета “Белые генералы”. (34). Очерковый характер работы не позволил автору достичь научной глубины исследования..
Неординарным явлением стала, по нашей оценке, книга В. В. Рыбников а и В. П. Слабо дина. Это первое в пост советской историографии научное исследование белого движения, выполненное с новых методологических подходов. Авторы опирались на обширную источниковую базу, ядро которой составляют архивные документы (35).
Важным источником в характеризуемой группе являются работы лидеров белого движения и белой эмиграции. В них содержится много документально-фактического, а также и аналитического материала. Они издавались в условиях, где не было идеологического диктат а государства. Лидеры белого движения, как правило, добросовестно подбирали документы для своих трудов, которые обычно использовались иллюстративным методом. Но приходится отмечать, что, публикуя в своих работах документы без преднамеренных искажений, они все-таки подгонялись под их авторскую концепцию. Особо значимый источник здесь – произведения А. И. Деникина. Самое крупное из них – “Очерки Русской Смуты” (36). Уже само название томов (37) показывает, что автор охватил масштабные вопросы. Примечательно, что первый том“Очерков” был доставлен В. И. Ленину, который внимательно изучил его и почти на каждой странице сделал пометки (38). Как показывает их изучение, В. И. Ленина интересовали, в первую очередь, социально-политические проблемы, освещаемые А. И. Деникиным. В. И. Ленин остался верен классовому подходу в оценке событий и личному стилю ведения полемики. Он сопроводил одно из рассуждений генерала пометкой, что автор работы рассуждает о классовой борьбе“как слепой щенок” (39). Текстологический анализ“Очерков” привел исследователя к выводу, что в них А. И. Деникин выступает в трех качествах: мемуарист, историк-исследователь и публикатор документов.
А. И. Деникин – мемуарист раскрылся в “Очерках” во всем богатстве литературных приемов. Налицо и все недостатки жанра: ретроспективность; описание событий, детерминированное возможностями человеческой памяти; личностное начало, выражающееся в субъективизме оценок явлений и т. д. Аспекты “Очерков”, где А. И. Деникин выступает в качестве историка, наиболее противоречивы. Автору не хватало базовой исторической подготовки. Поэтому он и допустил ошибки: работа не снабжена научно-справочным аппаратом; произвольно, необоснованно смещены акценты (некоторые масштабные события описываются штрихами, а мелкие — излишне детализированы); достоверность отдельных фактов вызывает сомнения; некоторые противоречия, имеющиеся в труде, автором никак не объясняются, он как бы не замечает их; нет четких выводов и обобщений. Наиболее удачно А. И. Деникин выступил в своих “Очерках” в качестве публикатора документов. Он ввел в научный оборот уникальные материалы, которыми располагал. Необходимо подчеркнуть, однако, что автор избирательно подходил к подбору документов. Они должны были соответствовать его концепции.
Следовательно, “Очерки Русской Смуты” А. И. Деникина –это самое крупное произведение из написанных трудов лидерами белого движения, охватывающее эпохальные события отечественной истории. Они имеют большую познавательную и научную ценность. Но современный исследователь, работая с “Очерками”, должен учитывать следующее: в них содержатся уникальные документы, оригинальные мемуарные зарисовки, небес спорные авторские оценки событий, вытекающие из анализа их; отсутствует научно-справочный аппарат; есть факты, достоверность которых вызывает сомнение; субъективистские трактовки исторических явлений; труд выполнил не профессиональный историк. Но в целом труд мемуарно-исследовательского характера, написанный бывшим Главком ом ВСЮР, – важнейший источник для изучения истории русской армии, первой мировой войны, революции и гражданской войны, белого движения.
В советской периодике 20 – 80 гг. материалов о А. И. Деникине мало, да и те носят обличительный характер. Это – следствие жест кого идеологического и организационного контроля над средствами массовой информации со стороны КПСС. Небезынтересно, что сам А. И. Деникин в статье, написанной незадолго до смерти и опубликованной за рубежом через три года после его кончины, отмечал: СССР –“единственная страна, где нет общественного мнения, т. к. все средства массовой информации государственные” (40). Значительно больше сведений о А. И. Деникине в советском официозе времен революции и гражданской войны. Но все они носят агитационно-пропагандистский характер. Есть здесь и прямые фальсификации.
Все это имеет место, как показывает анализ, и вофициозе белого Юг а России. Но здесь существовало множество партийных, частных изданий различной ориентации. Монопольного контроля над прессой у деникинскойадминистрации, в отличие от советского правительства, не было. Поэтому в анализируемой периодике есть критический материал о генерале. Вбелоэмигрантской периодике сведений о военной, политической и общественной деятельности А. И. Деникина значительно больше, нежели в советских изданиях.

«Сим с приложением церковной печати свидетельствую, что в метрической книге Ловичской приходской Предтеченскойцеркви за 1872 год акт крещения младенца Антония, сына отставного майора ИванаЕфимова Деникина, православного исповедания, и законной жены его, ЕлисаветыФедоровой, римско-католического исповедания, записан так: в с чете родившихсямужеска пола № 33-й, время рождения: тысяча восемьсот семьдесят второго года, декабря четвертого дня. Время крещения: того же года и месяца декабря двадцать пятого дня.
На подлинном подписал: Настоятель Ловичской приходской Предтеченской церкви священник Веньямин Скворцов».(28. с11).
Имя генерала А. И. Деникинавошло в историю , как имя главы вооруженных сил юг а России в самый острый период гражданской войны. Сменив на посту павшего смертью храбрых генерала Корни лов а, Деникин со своими армиями подошел к Москве ближе, чем кто либо иной из белых вождей. Но силы оказались неравными. Пред приятие потерпело неудачу, и А. И. Деникин, передав пост гене ралу Врангелю, сошел со сцены вооруженной борьбы.

ХотяДеникина крестили в Ловиче, родился он во Влоцлавске, уездном городе Варшавской губернии, входившей в те времена в состав Российской империи.
Влоцлавскбыл тихим, захолустным местом, с польским и еврейским на селением, не превышавшим двадцать тысяч человек, без культурной и общественной жизни, даже без городской библиотеки. Но было там реальное училище, куда впоследствии и поместили юного Деникина. Русское население состояло из небольшого числа военных и гражданских служащих.
ДетствоДеникина прошло не только в бедности, но и в беспросветной нужде. Отец его, Иван Ефимович, из крепостных крестьян Саратовской губернии, родился в 1807году, за пять лет до наполеоновского нашествия на Россию. Двадцати семи лет отроду он был сдан помещиком в рекруты. Дослужился от солдата до майора.
В1869 году Иван Ефимович вышел в отставку в чине майора, а через два года, шестидесяти четырех лет от роду, женился вторым браком на польке-католичке Елизавете Федоровне (Франциско вне) Вржесинской. От этого брака и родился в 1872году сын Антон.
ЕлизаветаФедоровна происходила из семьи обедневших мелких землевладельцев, и ко времени знакомства с Иваном Ефимович ем единственным ее заработком на жизнь было шитье. Заработок приносил гроши, и на них она старалась содержать себя и своего старого отца.
«Помню нашу убогую квартирку во дворе на Пекарской улице (во Влоцлавске),— писал впоследствии Антон Иванович,— две комнаты, темный чуланчик и кухня. Одна комната считалась «парадной» — для приема гостей, она же столовая, рабочая ипроч.; в другой, тем ной комнате — спальня для нас троих, в чуланчике спал дед(отец матери), а на кухне — нянька. Нянька моя А полония, в просторечьеПоло-с я, поступив к нам вначале в качестве платной прислуги, постепенно врастала в нашу семью, сосредоточила на нас все интересы своей одинокой жизни, свою любовь и преданность и до смерти своей с нами не расставалась. Я похоронил ее в Жито мире, где командовал полком». (41, с.12)
И читая эти строки из незаконченной автобиографии А. И. Деникина «Путь русского офицера», диву даешься, что в 1966 году издательство Московского университетасочло возможным выпустить книжку «Крах деникинщины», где автор А. П. Алексашенко с апломб ом невежды утверждает, что Деникин был «выходцем из курских помещиков». Факт в том, что Антон Иванович Деникин — один из вождей борьбы против коммунизм а — был, несомненно, более «пролетарского происхождения», чем его будущие противники — Ленин, Троцкий и многие другие.
Но вернемся к детству Деникина и к тем эпизодам его юности, которые сыграли роль в формировании характера и взглядов и так или иначе, оказали влияние на дальнейший ход его жизни.
Несмотря на натянутые русско-польские отношения того времени, жизнь в семье Деникиныхшла мирно и дружно. Отец всегда говорил дома по-русски, мать — по-польски. Не было недоразумений и в вопросе религии: отец ходил в православную церковь, мать — в кос тел. Сына воспитывали «в русскости и православии». Отец был глубоко верующим человек ом, не пропускал церковных служб и сына всегда водил с собой в церковь. С детства Антон Иванович стал прислуживать в алтаре, петь на клиросе, бить в колокол, а впоследствии читать Шестопсалмие и Апостола.
Нет сомнения, что Антон Иванович искренне любил своего отца и глубоко был к нему привязан. Несомненно также, что от отца он унаследовал многие черты своего характера.
Вот как он описывает их отношения:
«Меня отец не поучал, не наставлял. Не в его характере это было. Но все, что отец рассказывал про себя и про людей, обнаруживало в нем такую душевную ясность, такую прямолинейную честность, такой яркий протест против всякой человеческой неправды и такое стоическое отношение ко всяким жизненным невзгодам, что все эти разговоры глубоко запали в мою душу». (41, с.28)
Мать часто жаловалась на судьбу, беспросветную нужду, отец — никогда. В сундуке лежал его последний военный мундир, пересыпанный от моли нюхательным табак ом. Отец хранил его как зеницу ока «на предмет непостыдныя кончины — чтоб хоть в землю лечь солдатом».
МолодойДеникин воспринимал бедность своей семьи как нечто вполне естественное. Одним из немногих случаев, где подсознательно он ощутил социальную несправедливость, произошел, когда шести лет босым играл он с ребятишками на улице. Проходил мимо инспектор реального училища и увидел, как один из великовозрастных семиклассников дружески возился с Антоном и подбрасывал его в воздух, что доставляло ребенкубольшое удовольствие. Инспектор остановился и сделал семикласснику замечание:«Как вам не стыдно возиться с уличными мальчишками!»
«Ясвету Божьего невзвидел от горькой обиды,— вспоминал этот эпизод Антон Иванович. — Побежал домой, со слезами рассказал отцу. Отец вспылил, схватил шапку и вышел из дому: «Ах, он, сукин сын! Гувернантки, видите ли, нет у нас. Я ему покажу!»
Пошелк инспектору и разделал его такими крепкими словами, что тот не знал, куда деваться и как извиняться». (41, с.59)
Русской грамоте Антось, так молодого Деникина звали дома, выучился четырех лет. А в1882 году, в возрасте девяти лет, он выдержал экзамен в первый классВлоцлавского реального училища.
Это было важным событием и большой радостью для родителей. Впервые в жизни повели они своего сына в кондитерскую и угостили его шоколад ом и пирожными.
Реальные училища, созданные в Германии в XVIII веке, начали прививаться в России с конца30-х годов прошлого столетия. В противовес классическим гимназиям это были общеобразовательные учебные заведения, преследовавшие практические цели. Вместо преимущественного изучения классицизм а, древних языков и писаний латинских и греческих классиков реальные училища выпускали молодежь с хорошим знанием математики, физики, химии, космографии, естественной истории, рисования и черчения. Они готовили компетентные кадры к поступлению в высшие специальные учебные заведения, инженерные училища.
В те далекие времена русские молодые люди в поисках «правды» часто отходили от церкви и искали разрешение вопроса: в чем смысл жизни — в антирелигиозных учениях.
Не избежал этих исканий и молодой Деникин. «Больше всего, — писал он на склоне лет, — страстнее всего занимал нас вопрос религиозный, не вероисповедный, а именно религиозный — о бытии Бога. Бессонные ночи, подлинные душевные муки, страстные споры, чтение Библии наряду с Ренаном и другой «безбожной»литературой… Я лично прошел все стадии колебаний и сомнений и в одну ночь (в7-м классе), буквально в одну ночь пришел к окончательному и бесповоротному решению:
Человек— существо трех измерений — не в силах сознать высшие законы бытия и творения. Отметаю звериную психологию Ветхого Завета, но всецело приемлю христианство и Православие.
Словно гора свалилась с плеч!
С этим жил, с этим и кончаю лета живота своего!» (41, с.189)
Несмотря на успешное окончание реального училища, выбор карьеры предопределилсяокружающей обстановкой. С раннего детства, под влиянием рассказов отца, АнтонДеникин пристрастился к военной жизни. С местными уланами ездил он на водопой и купание лошадей, ходил на стрельбища стрелковых рот, за случайно перепавшийпятак покупал у солдат боевые патроны, сам их разряжал, а порох употреблял для закладывания и взрыванияфугасов. Одним словом, военная служба была его мечтой. Стал он также хорошим гимнастом и отличным пловцом, одним из лучших среди ребятишек, полоскавшихся вВисле.
Предварительно записавшись вольноопределяющимся, то есть рядовым, в один из стрелковых полков, Антон Деникин поступил осенью 1890 года незадолго до того открывшееся Киевское юнкерское училище (с военно-училищным курсом).
Началась суровая солдатская жизнь: еда — солдатская, казенное обмундирование и белье —солдатское, и получал он солдатское жалованье в размере 22 1/2 копеек в месяц.
На подобное жалованье рас крутиться было трудно. Не хватало даже на табак… Из скудной пенсии и ничтожного заработка мелким вышиванием мать посылала сыну 5рублей в месяц.
После окончания двухлетнего курса в училище А. И. Деникин в 1892 году был произведенв офицеры. Вышел он подпоручиком во 2-ю полевую артиллерийскую бригаду, расквартированную в городе Бела Седлецкой губернии, в 159 верстах от Варшавы.
Дворянский состав русского офицерства сохранился лишь в гвардии. В армии он быстро сходил на нет — демократизация шла полным ходом.
«Выросло новое поколение людей, — писал А. И. Деникин, — обладавших менее блестящей внешностью и скромными требованиями жизни, но знающих, трудолюбивых, разделяющих достоинства и недостатки русской интеллигенции». (41, с.91)
К этой категории он, несомненно, причислял самого себя.
Людям, незнакомым с русской военной историей, покажется почти невероятным, что в старой императорской русской армии к началу первой мировой войны офицерство на60 процентов состояло из разночинцев, людей не дворянского происхождения.
И в то время как разночинцы в литературе и других свободных профессиях часто приносили с собой ненависть к существовавшему строю, разночинцы, попавшие в корпус офицеров, в большинстве своем явились оплот ом русской государственности— генералы Алексеев, Корни лов и Деникин первыми подняли оружие против захвативших власть большевиков.
Город Бела, куда попал Деникин, в культурном отношении вряд ли многим отличался отВлоцлавска. Вспоминая с вое пребывание здесь, А. И. Деникин говорил, что это была типичная стоянка для большинства войсковых частей, заброшенных в захолустья Варшавского, Виленского, отчасти Киевского военных округов.
По своим духовным запросам и благодаря начитанности Деникин стоял выше рядового офицерства. Быть может, потому в компании своих сверстников он был не слишком разговорчив, но пользовался большим авторитетом и всеобщим уважением. К его мнению прислушивались, «на него» приглашали — «приходите сегодня, посидим, поговорим — Деникин будет». Немало таких свидетельств дошло до нас от людей, знавших его в молодости.
Он был содержательным человек ом, стремившимся анализировать явления жизни. Обладал незаурядным ораторским талантом. Тогда, в молодости, он выражался лишь в«застольных речах», приветствиях тем, кого чествовали, прощальных словах тем, кто уходил, а иногда и в речах на злободневные военные вопросы. После революции1917 года имя Деникина, как яркого и бесстрашного оратора, стало широко известно в России.
Голосу него был низкий и звучно покрывал большое пространство. Роста он был ниже среднего, скорее низкого, крепкого, коренастого сложения, склонен к полноте. Густые нависшие брови, умные проницательные глаза, открытое лицо, большие усы и клин ом подстриженная борода. Впоследствии, когда волосы стали редеть, Деникин начал брить голову наголо.
Осенью1895 года, после нескольких лет подготовки, Антон Иванович выдержал конкурсный экзамен в Академию Генерального штаба, окончание которой — при наличии способностей и удачи — сулило офицеру возможность большой военной карьеры.
После детства и юности, проведенных в глухой провинции, жизнь в Петербургеповернулась к Деникину совершенно новыми для него сторонами. Впервые пришлось ему видеть императора Николая II, впервые быть на придворном балу в Зимнем дворце. Академия Генерального штаба получила туда 20 приглашений, и одно из них досталось Деникину. «Я и двое моих приятелей держались вместе, — вспоминалДеникин. — На нас, провинциалов, вся обстановка бала произвела впечатление невиданной феерии по грандиозности и импозантности зала, по блеску военных и гражданских форм и дамских костюмов, по всему своеобразию придворного ритуала. И вместе с тем в публике, не исключая нас, как-то не чувствовалось никакого стеснения ни от ритуала, ни от неравенства положений».
Впервые также столкнулся Деникин с петербургской интеллигенцией разных толков, со студентами и курсистками, с нелегальной литературой, печатавшейся левыми эмигрантами того времени за границей и переправлявшейся в Россию. Все это было ново, все интересно, обо всем хотелось составить собственное суждение.
Нелегко было ему совместить наплыв новых впечатлений с академическими занятиями. Один из товарищей по академии, знавший Деникина с его первого офицерского чина, оставил интересное свидетельство на эту тему:
«В академии Антон Иванович учился плохо; он окончил ее последним из числа имеющих право на производство в Генеральный штаб. Не потому, конечно, что ему трудно было усвоение академического курса. Да и курс этот вопреки существовавшему тогда в армии и обществе мнению не был труден. Он был очень загроможден. Академия требовала от офицера, подвергнутого строгой учебной дисциплине, всего времени и ежедневной регулярности в работе. Для личной жизни, для участия в вопросах, которые ставила жизнь общественная и военная вне академии, времени почти не оставалось. А по свойствам своей личности Антон Иванович не мог не урывать времени у академии для вне академических интересов в ущерб занятиям. И если все же кончил ее, то лишь благодаря своим способностям».
Однако в Генеральный штаб он попал не сразу, хотя имел на то полное право. Этот факт сыграл настолько важную роль в жизни Деникина, что следует на нем остановиться.
В академии, к моменту ее окончания Деникиным, произошла большая перемена. Начальник академии, генерал Леер, известный не только в русских, но и в европейских военных кругах как выдающийся лектор в области стратегии и философии войны, был смещен. На его место был назначен генерал Сухотин, человек, по-видимому, сумбурный, властный и грубый, но бывший другом военного министра. Он открыто критиковал своего предшественника, его методы, систему обучения и сразу же начал их ломать.
Достаточно сказать, что список офицеров, назначенных r Генеральный штаб, перед самым их выпуском из академии менялся Сухотиным совершенно произвольно четыре раза. В два первых списка имя Деникина было включено, но в два последних не попало.
Это было нарушением всех правил. Вскоре выяснилось, что, минуя конференцию академии и непосредственное начальство, а также пользуясь своей близостью к военному министру Куропатки ну, Сухотин отвозил ему доклады об «академических реформах» и привозил их обратно с надписью: «Согласен».
Примириться с подобным произвол ом Деникин не мог. Годы лишений, упорного труда, приобретенные знания, широкий кругозор, надежды на будущее — все это сразу сводилось на нет властной волей одного человека. И он прибег к единственному законному способу, предусмотренному дисциплинарным уставом, — к жалобе.
«Так как нарушение закона и наших прав,—писал он впоследствии, — совершено было по резолюции военного министра, то жалобу надлежало подать на него — его прямому начальству, то есть Государю Императору… Я написал жалобу на Высочайшее имя…» (41, С.144).
В военном быту, проникнутом насквозь идеей подчинения, такое восхождение к самому верху иерархической лестницы являлось фактом небывалым.
Деникинпредложил своим товарищам по несчастью последовать его примеру, но они не решились.
В бюрократическом Петербурге сей эпизод быстро превратился в большое событие. Он ем говорили, его обсуждали, делали догадки, чем «этот скандал» кончится. Казалось невероятным, что молодой человек, Бог знает откуда взявшийся, без имени, без связей, без протекции, посмел вдруг ополчиться против всесильной бюрократии. Штабс-капитан — против военного министра! Педагогический персонал и все товарищи Деникина по академии были на его стороне. Произошла большая несправедливость, и они всячески старались проявить к нему внимание и сочувствие. Начальник же академии, генерал Сухотин, хотел придать жалобеДеникина характер «крамолы». Военный министр приказал собрать академическую конференцию, обсуждения этого вопроса. Конференция вынесла решение: деистначальника академии незаконны. Но решение положили под сук Военное начальство всеми способами пыталось замять дело, но так чтобы не осрамиться, чтобы не попасть в глупое положение. В результате Деникина и трех других неудачников вызвали в академию «поздравили» с вакансиями в Генеральный штаб. Однако Деникинсообщили, что он будет причислен к Генеральному штабу лишь том случае, есливозьмет обратно свою жалобу, заменив ее заявлением, что, мол, хоть прав он никаких на то не имеет, «но, принимая внимание, потраченные годы и понесенныетруды, просит начальниковской милости…».
Однако академическое начальство не учло психологии Деникин Он возмутился и вспылил: «Я милости не прошу. Добиваюсь толы того, что мне принадлежит по праву».
Так впервые открыто проявились две черты деникинского характера: гражданское мужество и твердость.
Нос лишком много впутан о было в эту историю бюрократического самолюбия. Деникинане причислили к Генеральному штабу за характер!
Через некоторое время пришел ответ из «Канцелярии прошения на Высочайшее имя подаваемых». Жалобу Деникина решено был оставить без последствий.
Таким образом, поднятый шум пошел впрок лишь трем его товарищам, жалобы не подавшим, сам же Деникин остался в проигрыше.
Любопытное наблюдение по этому поводу записал один из близких к Деникину людей:
«Обиду несправедливостью молодой капитан Деникин переживал очень болезненно. По-видимому, след этого чувства сохранился до конца дней и у старого генералаДеникина. И обиду с лиц, непосредственно виновных, перенес он — много резче, чем это следовало, Но режим, на общий строй до самой высочайшей, возглавляющей его вершины».
Таки ли иначе, все происшедшее оставило в душе Деникина горький осадок и«разочарование в правде монаршей». «Каким непроходимым чертополохом,—думал он,— поросли пути к правде!» Это его собственные слова.
Итак, делать было нечего: все надежды рухнули. Весной 1900 года Антон Иванович вернулся в свою артиллерийскую бригаду в город Бела. Там снова начались томительные будни.
Два года спустя, когда страсти улеглись, написал он из своей провинции личное письмо военному министру генералу Куропатки ну и спокойно изложил ему «всю правду о том, что было».
Куропаткин, прежде смотревший на эту историю лишь глазами генерала Сухо тина, на этот раз сам проверил все факты и убедился в своей неправоте. К чести Куропатки на, вовремя ближайшей аудиенции у государя он «выразил сожаление, что поступил несправедливо, и испросил повеления» на причисление Деникина к Генеральному штабу.
Пять лет (в общей сложности), проведенных Деникиным в городе Бела, не прошли для него бесследно. В свободное время он начал писать. Его рассказы из военногобыта и статьи военно-политического содержания печатались в течение ряда лет, вплоть до первой мировой войны, в журнале «Разведчик» и одно время, до 1904года, в «Варшавском дневнике». Псевдоним он взял себе «И. Но чин». В своих«Армейских заметках» Деникин умудрялся, несмотря на дисциплинарные требования, хлестко обрисовывать отрицательные стороны армейского быт а и отсталость командного состава. Это было началом его литературной деятельности.
Там же, в Беле, жил некий Василий Иванович Чиж. Недавно еще сам офицер-артиллерист, он был местным податным инспектором. С ним и его женой Антон Иванович подружился. В год производства Деникина в офицеры у супругов Чиж родилась дочьАся. Три года спустя Антон Иванович подарил ей на Рождество куклу, у которой открывались и закрывались глаза. Девочка запомнила этот подарок, на всю жизнь.
В январе 1918 года в Новочеркасске, перед уходом Добровольческой армии в свой знаменитый первый поход, она стала женой генерала Деникина.
Потеряв после окончания академии два года, Деникин летом 1902 года был, наконец, переведен в Генеральный штаб. Служба его проходила сперва в штабе 2-й пехотной дивизии в Брест-Литовске;
Затем для ценза командовал он в Варшаве ротой 183-го пехотного Пултусского полка; а потом, осенью 1903 года получил опять назначение в Варшаву, в штаб 2-го кавалерийского корпуса на должность офицера Генерального штаба. Здесь в чине капитана и застала его русско-японская война.
Непродуманная и легкомысленная русская политика на Дальнем Во стоке столкнулась в начале нынешнего века с захватническими устремлениями Японии, где уже тогда зарождались грандиозные планы доминирования на азиатском континенте. Подготовившись сама к войне, Япония знала, что Россия не сможет отразитьвооруженное вторжение здесь, на Во стоке, за тысячи километров от центра. Без объявления войны Япония внезапно, в ночь на 27 января (ст. ст.) 1904 года, напала на русскую эскадру в Порт-Артуре и вывела из строя два русских броненосца «Ретвизан» и «Цесаревич» и крейсер «Пал ладу». Этот пиратский налетсразу дал японцам превосходство на море и возможность беспрепятственно перевозить войска на материк.
Русское общественное мнение мало интересовалось Дальним Восток ом, и война с Японией явилась для него полной неожиданностью. Война была непопулярна. По мнениюДеникина, единственным стимулом, оживившим чувство патриотизм а и оскорбленнойнациональной гордости, было предательское нападение на Порт-Артур.
Деникиночень остро переживал японскую агрессию и считал своим долгом возможно скорее попасть на фронт.
Войска Варшавского военного округа, где он служил, не подлежали отправке на Дальний Восток. Они оставались заслоном на русской границе с Германией иАвстро-Венгрией. Несмотря на болезнь (порванные связки на ноге в результате несчастного случая), Деникин сразу же подал рапорт о командировании его в действующую армию.
На японскую войну Деникин попал в чине капитана. На фронте боевая деятельность быстро выдвинула его в ряды выдающихся офицеров Генерального штаба.
Попав, сначала на должность начальника штаба одной из бригад За амурского округа пограничной стражи, Деникин затем стал начальником штаба Забайкальской казачьей дивизии под командованием генерала Ренненкампфа и закончил, войну в конном отряде генерала Мищенко — начальником штаба Урал о-Забайкальской дивизии.
По своей природе он не слишком любил штабную работу. Его всегда тянуло на более активную роль командира боевого участка на фронте. Эту роль он несколько раз отлично совмещал с должностью начальника штаба.
Вис торию русско-японской войны вошли названия нескольких сопок, где особенно ярко проявился русский героизм. «Деникинская сопка», близ позиций Цинхеченскогосражения, назван а в честь схватки, в которой Антон Иванович штыками отбил наступление неприятеля.
Например, в ноябре 1904 года во время Цинхеченского боя генерал Ренненкампф, по просьбеДеникина, послал его в авангард заменить командира одного из казачьих полков. Деникин блестяще выполнил свою миссию и штыками отбил японские атаки.
За отличие в боях Деникина быстро произвели в подполковники, затем в полковники. В те времена производство в полковники на тринадцатом году службы свидетельствовало об успешной карьере.
Еще до японской войны недовольство правительством в левых кругах интеллигенции проявлялось в различных выступлениях и даже в политических убийствах. (Были убиты министр народного просвещения Боголепов и министр внутренних делСипягин). Но военные просчеты дали повод открыто пойти на разрыв с непопулярным правительством.
Каждая новая неудача на фронте увеличивала раздражение и критику, которые затем перешли в беспорядки. Начались террористические акты, аграрные волнения, крестьяне сводили с четы с помещиками, жгли и громили их усадьбы. В Петербурге и других городах образовались Советы рабочих депутатов—предвестники Советов 1917года. И впервые там промелькнула беспокойная фигура Льва Троцкого. Волна забастовок прокатилась по России. В октябре 1905 года всеобщая политическая забастовка, включая железные дороги, парализовала на время жизнь страны. Прошли военные бунты, вспыхнуло вооруженное восстание в Москве. Хаос анархии охватил всю страну.
Начиналась первая русская революция — прелюдия к тому, что произошло в 1917 году.
В создавшихся условиях правительство не могло продолжать войну. В сентябре 1905года был заключен Портсмутский мир.
С дальневосточной окраины по Сибирскому пути внутрь России двинулась волна демобилизованных солдат. В эту волну попал и Деникин.
В то время как действующая армия каким-то чудом сохранила свою дисциплину, солдаты запаса быстро разлагались под влиянием антиправительственной пропаганды. Они буйствовали, бесчинствовали по всему армейскому тылу. Не считаясь ни с чем, требовали немедленного возвращения домой. Военное начальство растерялось. Не организовав ни продовольственных пунктов вдоль Сибирского пути, ни охрану этой бесконечно длинной дороги, командование приказало выдавать в Харбине кормовые деньги запасным сразу на все путешествие. Затем их отпускали одних без вооруженной охраны поездов. Результат легко можно было предвидеть: деньги пропивались тут же, а потом голодные толпы солдат громили и грабили все, что попадало под руку. А вдоль магистрали тем временем как грибы после дождя выросли вдруг различные «республики»: Иркутская, Красноярская, Читинская и т. д. В отличие от петербургского Совета рабочих депутатов советы этих«республик» включали также группы солдатских депутатов.
Впервые пришлось Деникину близко наблюдать «выплеснутое из берегов солдатское море».
Самое бурное время первой революции провел он на Сибирской магистрали. Из-за забастовок газет на пути не было, достоверных сведений о том, что происходило в России, тоже не поступало.
А запасные продолжали бушевать, безобразничать и захватывать силой паровозы и поезда, чтобы вне очереди пробираться в европейскую Россию. Поезд, в котором ехал Деникин, набитый солдатами, офицерами и железнодорожниками, пытался идти легально, то есть по какому-то расписанию и соблюдая очередь. Но ничего из этого не получалось. Делали они не больше 150 километров в сутки, а иногда, проснувшись, видели, что их поезд стоит, на том же полустанке, так как ночью запасные проезжавшего эшелона отцепили, и захватили их паровоз. Наконец потеряв терпение, Деникин и еще три полковника образовали небольшую вооруженную часть из офицеров и солдат. Комендантом поезда объявили старшего из четырех полковников, отобрали паровоз у одного из бунтующих эшелонов, назначили караул и с вооруженной охраной двинулись в путь полным ходом. Сзади за ними гнались эшелоны взбунтовавшихся солдат, впереди их ждали другие, чтобы преградить дорогу, в любую минуту грозила кровавая расправа. Но при виде организованной вооруженной команды напасть никто не решался. Ехали они большей частью без путевок, передавая иногда с дороги распоряжение по телефону начальникам попутных станций, «чтоб путь был свободен».
Как ни странно, это фантастическое путешествие закончилось благополучно. Деникинэтот эпизод хорошо запомнил. Он понял, что при безвластии и государственной разрухе даже маленький кулак — сила, с которой считаются.
ДоПетербурга добрался он в начале января 1906 года, проведя недели две в Харбинеи свыше тридцати суток в дороге.
Правительство, вынужденное под давлением событий идти на уступки, формально признало конец неограниченной монархии. Манифестом 17 октября 1905 года оно обещало даровать населению конституцию, свободу слова, совести, собраний, союзов, неприкосновенность личности. Более правая часть оппозиции, умеренные либералы из имущих классов, уже достаточно напуганные общественными эксцессами, перешли тогда на сторону правительства.
Еще в августе 1905 года был издан манифест об учреждении Государственной думы, Но этот манифест никого не удовлетворил, ибо Дума трактовалась в нем как учреждение«совещательного» характера при самодержавной власти. Манифест же 17 октября объявлял незыблемое правило: никакой закон не может войти в силу без одобрения Государственной думы. Он тоже обещал, что народным избранникам будет данавозможность участвовать в контроле над законностью действий властей.
Новый русский парламент должен был состоять из двух палат: Государственной думы и Государственного совета.
Избирательное право в Думу давало преимущества цензовому элементу и имущим классам. Но даже в этом урезанном виде сам факт привлечения народных представителей к участию в государственном управлении был чрезвычайно важным шагом в перед.
Государственный совет, существовавший уже со времен императора Александра I (с 1801 года), был преобразован в «верхнюю палату» с половиной своих членов по выборам, а с другой половиной — по высочайшему назначению.
Законы, принятые Думой, должны были быть одобрены Государственным советом и лишь, затем утверждались государем.
Деникин, считавший, что «само державно-бюрократический режим России являлся анахронизмом», приветствовал Манифест 17 октября 1905 года. Для него этот манифест, хотя и запоздалый, был событием огромной исторической важности, открывшим новую эру в государственной жизни страны. «Пусть избирательное право,—говорил он,— основанное на цензовом начале и многостепенных выборах, было несовершенным… Пусть в русской конституции не было парламентаризм а западноевропейского типа… Пусть права Государственной думы были ограничены, в особенности бюджетные… Но со всем тем этим актом заложен о было прочное начало правового порядка, политической и гражданской свободы и открыты пути для легальной борьбы за дальнейшее утверждение подлинного народоправства». (41. с. 171).
В самом конце 1905 года правительство очнулось от состояния прострации и стало принимать меры к подавлению анархии. Были арестованы члены Совета рабочих депутатов, сурово подавлен о восстание в Москве. Для наведения порядка на Сибирской магистрали навстречу друг друг у двинулись два воинских отряда. Одиншел из Харбин а на запад, другой — из Москвы на восток. К середине февраля 1906года движение на Сибирском пути постепенно восстановилось.
Но беспорядки «слева» вызвали беспорядки «справа». Контрреволюционная деятельность монархистов крайне правого толка с помощью тайной полиции была направлена против революционной интеллигенции, евреев, а также конституции 17октября. Во многих городах и местечках произошли погромы.
Революционное движение 1905—1906 годов, широкое в смысле недовольства существующим строем, включало в себя людей с различным подходом к конечной цели. Не было ни ярко выраженного вождя, ни объединяющего начала, кроме разве общего желания свергнуть самодержавие. Политические партии, лишь недавно появившиеся на русском горизонте, не успели еще окончательно выработать свои программы; среди них происходили постоянные ссоры и расколы по вопросам тактики.
И хотя большевики приписывают теперь себе руководящую роль в событиях того времени — это неправда. Левые политические группировки являлись тогда скорее активными подстрекателями к народному мятежу, чем руководителями организованного движения.
Какие же политические взгляды исповедовал в то время А. И. Деникин? На этот вопрос он ответил так:
«Я никогда, но сочувствовал «народничеству» (преемники его — социал-революционеры) с его террор ом и ставкой на крестьянский бунт. Ни марксизм у, с егопревалированием материалистических ценностей над духовными и уничтожением человеческой личности. Я при ял российский либерализм в его идеологической сущности без какого-либо партийного догматизм а.
В широком обобщении это приятие приводило меня к трем положениям:
1) конституционная монархия, 2) радикальные реформы и 3) мирные пути обновления страны.
Это мировоззрение я доне с нерушимо до революции 1917 года, не принимая активного участия в политике и отдавая все свои силы и труд армии». (41, с.195).
Политические взгляды Деникина сложились в его академические годы в Петербурге.
Активного участия в политике он никогда до 1917 года не принимал, но в те годы (после первой революции) уйти от нее было почти невозможно. Возникали вопросы, над которыми раньше он не задумывался, и пытливая мысль искала на них ответ. Для офицера того времени Антон Иванович, несомненно, был человек ом с левым уклоном. Но революцию он категорически отрицал, так как на примере того, что видел в1905—1906 годах, убедился: победа революции выльется в уродливые и жуткие формы, где лозунг — «Долой!» — своей разрушительной силой подорвет все устои государства. «Приняв российский либерализм в его идеологической сущности», он хотел верить, что кадетская партия, ближе других отражавшая его мировоззрение, пойдет на сотрудничество с исторической властью, искавшей тогда поддержку в либеральной общественности, и что совместная работа сможет привести Россию путем серии назревших реформ к конституционной монархии британского типа. Но кадетская партия отвергла руку, протянутую правительством. К такой партийной политике Деникин отнесся чрезвычайно отрицательно. Он чувствовал, что кадеты, не желавшие революции, своей обостренной оппозицией к правительству способствовали созданию в стране революционных настроений. Он ясно отдавал себе отчет в том, что близорукая политика кадетской партии объективно поддерживала стремление социалистов подготовить вторую революцию. (28, с. 138).
В1905 году правительство проявило растерянность; и если русская монархия быласпасена в момент кризиса, то это произошло в значительной степени благодаря усилиям двух незаурядных и ярких людей, обладавших инициативой, воображением и силой воли:
С. Ю. Витте и П. А. Столыпина.
Деникинвысоко ценил государственные заслуги Витте, его способности отделять важное от второстепенного, находить прямой путь к достижению намеченной цели. Мы уже знаем, что Деникин горячо приветствовал разработанный Витте Манифест 17 октября1905 года как первый шаг на пути крупных преобразований, направленных к утверждению в России подлинного конституционного строя. И, тем не менее, в памяти и в чувствах Деникина Витте занимал несравненно меньшее место, чем Столыпин, который после отставки Витте сменил его на посту Председателе Совета Министров.
ВСтолыпине Деникин видел одного из очень немногих государственных деятелей России за последний век императорского режима, сумевших властной рукой направить ход исторических событий в то русло, которое казалось ему желательным.
Перед отъездом Деникина с Дальнего Восток а в Петербург Ставка Главнокомандующего телеграфировала из Маньчжурии в главное управление Генерального штаба о предоставлении ему должности начальника штаба дивизии. Однако вакансий не оказалось. Деникин согласился временно принять низшую должность штаб-офицера при 2-мкавалерийском корпусе в Варшаве. Свободного времени у него там было достаточно, и он посвятил его чтению докладов о русско-японской войне враз личных гарнизонах Варшавского военного округа и публикации в военных журналах статей военно-исторического и военно-бытового характера. Печатным словом старался он влить в военное дело живую струю новых знаний и методов, отвечающих требованиям времени. Воспользовался он также своей стоянкой в Варшаве, чтобы взять заграничный отпуск и побывать в Австрии, Германии, Франции, Италии и Швейцарии как турист. Это было его первым и единственным до эмиграции путешествием за границу. Оно произвело на него большое впечатление.
Временное назначение в Варшаву длилось, однако, около года, и Деникин решил напомнить о себе управлению Генерального штаба. Напоминание, как признается Деникин, былосделано в не слишком корректной форме, и реакция на него оказалась резкой:«Предложить полковнику Деникину штаб 8-й сибирской дивизии. В случае отказа он будет, вычеркнут из кандидатского списка».
Принудительных назначений в Генеральном штабе никогда не было, и потому Деникина подобный подход взорвал. Он ответил рапортом в три слова: «Я не желаю».
Вместо дальнейших неприятностей, которых он ожидал, из Петербург а пришло предложение принять штаб 57-й резервной бригады в Саратове, на Волге. Резервная бригада состояла из четырех полков, и потому служебное положение Деникина было такое же, как начальника штаба дивизии. Это предложение он принял.
ВСаратове Деникин пробыл с января 1907 до июня 1910 года.
Петербург того времени благосклонно прислушивался к критике в военной печати и даже поощрял ее. В своих статьях в военном журнале «Разведчик» Деникин, касаясь самых разнообразных вопросов военного дела, не раз затрагивал авторитет высоких лиц.

Неудачи войны с Японией сильно ударили по национальному самолюбию корпуса русских офицеров. Стало очевидным, что высший командный состав жил преданьями старины глубокой и что следовало немедленно произвести радикальные перемены в подходе к вопросам современной военной науки и тактики. Началась лихорадочная работа по реорганизации армии, по переводу иностранной военной литературы на русский язык. Изучение германской военно-морской программы определен но указывало на неизбежность большой европейской войны; русский диагноз того времени определил ее начало — к 1915году. Оставалось мало времени, надо было торопиться…
Деникинсчитал, что «никогда еще, вероятно, военная мысль не работала так интенсивно, как в годы после японской войны. О необходимости реорганизации армии говорили, писали, кричали. Усилилась потребность в самообразовании, значительно возрос интерес к военной печати».
В армии и во флоте образовались полуофициальные кружки. Они состояли из энергичных и образованных молодых офицеров, целью которых было воссоздание разбитого в японскую войну флота и возрождение армии. За членами этих кружков, основанных в Петербурге, установилось шутливое прозвище «младотурки». Их деятельность нашла поддержку и в Военном и в Морском министерствах, а также в Государственной думе, вернее сказать, в ее комиссии по государственной обороне.
Деникин, служивший тогда в провинции, прямого участия в кружках не принимал, но искренне сочувствовал их деятельности. Обменом мнений, опытом, приобретенным в японской войне, своими статьями в военной печати он всячески старался содействовать их успеху.
Начиная, с 1906 года были проведены реформы по омоложению и улучшению командного состава, повышению его образовательного ценза. Все старшие начальники должны были пройти проверку военных знаний. Это выразилось в принудительном увольнении многих и в добровольном уходе тех, кто боялся проявить с вое невежество.«В течение 1906—1907 годов было уволен о и замене но от 50 до 80 процентов начальников, от командира полка до командующего войсками округа». Это подсчетыДеникина.
В короткий срок между концом японской войны и началом мирового конфликта в 1914году не удалось, конечно, обновить весь командный состав армии и флота. Сохранились устаревшие кадры среди старшего генералитет а. Но молодое русское офицерство накануне первой мировой войны находилось на высоком уровне. Это признали во время войны и союзные с Россией державы, и советские военные писатели, не слишком щедрые на похвалу, когда дело касалось офицеров старой армии.
Что касается Деникина, то он считал, что горечь поражения в войне с Японией и сознание своей ужасной военной отсталости толкнули русскую армию на чрезвычайно интенсивную и плодотворную реорганизацию. «Можно сказать с уверенностью,—писал генерал Деникин,— что, не будь тяжело го маньчжурского урока, Россия была бы раздавлен а впервые же месяцы первой мировой войны».
ВСаратове, как и в Варшаве, служба оставляла Деникину достаточно времени для размышлений. Он пытался проанализировать причины многих важных политических процессов. Однако ни Деникин, ни кто другой не могли предвидеть все причины, ошибки и случайности, которые несколько лет спустя привели Россию к катастрофе. Даже Ленин в те годы думал, что окончит свой век политическим эмигрантом, таки не дождавшись настоящей революции.
В июне 1910 года полковника Деникина назначили командиром 17-го пехотногоАрхангелогородского полка, расположенного в Жито мире и входившего в Киевский военный округ.
К тому времени служба в Саратове настолько ему приелась, что он с радостью принял новое назначение. Да и Архангелогородский полк, основанный Петром Великим, имел прекрасную боевую историю, включая переход с Суворовым через Альпы уСент-Готарда.
Су влечением отдался Деникин работе по воспитанию полка, учитывая свой опыт в русско-японской войне.
Отбросив в сторону парады, он уделял главное внимание практическим занятиям: стрельбе, маневрам, ускоренным переходам, переправам через полноводные реки, без мостов и понтонов.
С сослуживцами Антон Иванович общался в офицерском собрании. У себя на квартире сборищ не устраивал и вообще избегал принимать гостей. Его мать и старая нянька всюду следовали за Деникиным. Обе понимали по-русски, но говорили лишь по-польски, и все попытки Деникина научить их русскому языку не увенчались успехом. Поэтому мать стеснялась принимать гостей в роли хозяйки. Оберегая ее, сын велзамкнутый образ жизни. Бывали у него дома лишь два-три близких человека. Мать обожала сына, и он с ней всегда был во всем предупредителен и трогательно заботлив.

Началась Первая мировая война. Наступление в Восточную Пруссию закончилось для русских катастрофой под Танненбергом. Но слово было сдержан о, и русская жертва спасла французскую армию от разгрома. Немцы перебросили два армейских корпуса на русский фронт, и это дало возможность французам одержать победу на Марне.
Опрокинув планы и первоначальные расчеты стратегов всех воюющих стран, масштаб первой мировой войны быстро унес надежду на скорое её окончание. Из маневренной она превратилась в позиционную, и окопы вдоль линий различных фронтов растянулись на много тысяч километров. Стало очевидным, что, растягиваясь во времени, война потребует таких усилий индустриального производства, на которые Россия того времени была неспособна.
То, что происходило на русском фронте в 1915 году, отразилось на жизни и психологии всей страны. К концу 1914 года русская армия начала испытывать острый недостаток артиллерийских снарядов, ружей и патронов. Запасы, наивно рассчитанные на краткую войну, были израсходованы, а производство внутри страны не могло удовлетворить огромные требования фронта.
И, тем не менее, в начале 1915 года воинский дух русской армии был еще на высокому ровне. В марте 1915 года пал Перемышль, и русские захватили там 9 генералов,2500 офицеров, 120000 солдат, 900 орудий и громадное количество других военных трофеев. Победа была велика, но большой расход артиллерийских снарядов при осадеПеремышля приблизил надвигавшийся кризис. И тут германское командование, хорошоосведомленное о нуждах русской армии, к лету 1915 года решило сделать попытку вывести Россию из строя. Центр немецких военных действий был перенесен с западана восток. Уже в мае германская армия генерала Макензена была переброшен а на помощь австрийцам против русского Юго-Западного фронта. Борьба с технически превосходящим противником была не под силу. Вскоре началось «великое отступление 1915 года», чтобы путем уступки территории спасти русскую армию ото кружения и разгрома. К концу лета неприятельские войска заняли всю русскую Польшу, Литву, Белоруссию и часть Волы ни. Потери немцев были ничтожны, русские же потери за это лето — грандиозны.
В самом начале 1916 года мать генерала Деникина, Елизавета Федоровна, тяжело заболела воспалением легких, осложнившимся плевритом. От болезни своей больше не оправилась. Жизнь ее медленно угасала. Восемь месяцев она лежала, не вставая, с постели, часто бывала в беспамятстве и скончалась в октябре 1916года семидесяти трех лет от роду. Ее длительная болезнь и смерть стали большимгорем для сына. Он был далеко от нее, на фронте, и только дважды до ее смерти, по телеграфному вызову врача, приезжал к ней и неотлучно проводил свой печальный отпуск у кровати умирающей. Осенью, когда снова по вызову врача он приехал к своей «старушке», она была уже мертва… С ее уходом из жизни рвалась последняя связь с детством и юностью, хотя тяжелыми и убогими, но близкими и дорогими по воспоминаниям. Жила Елизавета Федоровна в Киеве в квартире сына на БольшойЖитомирской улице, 40. Он нанял эту квартиру весной 1914 года, перевез туда свою мать из Житомир а, где командовал полком. Натерпевшись в с вое время вдоволь горя и нужды, она провела свои последние годы в покое и у юте. Перспектива смерти матери пугала сына полным одиночеством. Да и возраст его —сорокатрехлетнего мужчины — казался непреодолимым препятствием для женитьбы и новой жизни. Впереди маячило беспросветное одиночество.
Была у него, правда, еще одна привязанность в жизни, но о ней Антон Иванович боялся тогда даже мечтать. Это была Ас я Чиж. Из ребенка маленькая Ас я превратилась в очаровательную женщину, Ксению Васильевну. Окончив незадолго до войны институт благородных девиц в Варшаве, она училась в Петрограде на курсах профессораПлатонова. Она чувствовала себя так же одиноко, как Антон Иванович. Он знал ее с момента рождения, видел ее ребенком, затем подростком, навещал в институте, стыдил за пальцы, вымазанные чернилами. Он наблюдал, как она постепенно превращается в привлекательную девицу, и… решил просить ее руки.
Письма генерала Деникина с фронта с описанием окружающей его обстановки, собственных мыслей и переживаний, к счастью, не потеряны. 96 таких писем, никогда еще неопубликованных, аккуратно пронумерованных, начиная с 15 октября (ст. ст.) 1915года до конца август а 1917 , то есть до момента ареста генерала Деникина Временным правительством и заключения его в Бердичевскую тюрьму по обвинению в участии в»мятеже «генерала Корнилова») сохранились в семейных бумагах его вдовы, Ксении Васильевны. Приведенные ниже с ее разрешения выдержки из писем Антона Ивановича освещают духовный облик замкнутого человека, не любившего пускать посторонних в свой внутренний мир.
В письмах той, о ком он все больше и больше думал, с кем все чаще и чащеперетесывался, кто «так близко вошел в его жизнь», Антон Иванович искал«ответа на вопросы не заданные и думы невысказанные».
«Яне хочу врываться непрошенным в Ваш внутренний мир»,— говорил он ей в одном из своих писем в марте. Но полу признания не передавали на бумаге его чувства, добиться письменного ответа на мучивший его вопрос было невозможно. Он это отлично сознавал и хотел лишь уловить в ее письмах те оттенки мыслей, которые дали бы ему мужество письменно просить ее руки. (28, С. 119)
Потребовалось несколько недель упорных письменных уговоров, чтобы склонить Ксению Васильевну дать с вое согласие стать невестой, а затем связать раз и навсегда свою жизнь с судьбой генерала Деникина. Но пока этот вопрос решался, генерал переживал«такое напряженное настроение, как во время боя, исход которого колеблется».
Потом было решено факта жениховства пока что не оглашать, временно даже скрыть его от ее родных. Однако к лету 1916 года жениховство от семьи уже не было секретом. Тогда же решили — по настоянию Антона Ивановича — венчаться не сразу, а лишь по окончании войны. Нелегко далось ему решение, но, думая, прежде всего о своей невесте, он считал, что поступить иначе было бы неблагоразумно.
С конца 1916 года письма генерала Деникина к своей невесте полны надежд на яркое и радостное будущее. Моментами появляются сомнения, но они быстро рассеиваются.
«Пробивая себе дорогу в жизни,— писал он ей 24 апреля,— я испытал и неудачи, разочарования, и успех, большой успех. Одного только не было — счастья. И как-то даже приучил себя к мысли, что счастье — это нечто нереальное, призрак. И вот вдали мелькнуло. Если только Бог даст дней. Надеюсь… Думаю о будущем. Теперь мысли эти связные, систематичные, а главное, радостней. Теперь я уже желаю скорого окончания войны (прежде об этом не думал), но, конечно, постольку, поскольку в кратчайший срок можно разбить до основанияавстро-германцев. Иначе не представляю себе конца. В одном только вопросе проявляю недостаточно патриотизм а, каюсь: когда думаю об отдыхе после войны, тянет к лазурному небу и морю Адриатики, к ласкающим волнам и красочной жизни Венеции, к красотам Вечного города. Когда-то, 10 лет тому назад, я молчаливо и одиноко любовался ими — тогда, когда мой маленький друг Ас я была с бабушкой наРейне. Вы помните? Вы одобряете мои планы?» (28, с. 187).
С рассветом 22 мая (4 июня н. ст.) вся линия русского Юго-Западного фронта взорвалась сильнейшим артиллерийским огнем. Снарядов не жалели. После артиллерийской подготовки русские части по всему фронту длиной в 350 километров перешли в наступление против австрийцев. Атака была настолько неожиданна для неприятеля, что, несмотря на сильные укрепления, воздвигнутые в период зимних месяцев, австрийцы не выдержали. Их опрокинули, и фронт был прорван. Операция эта была поручен а генералу Брусилову, незадолго до того принявшему пост Главнокомандующего Юго-Западным фронтом. В состав фронта входили четыре армии. С север а к юг у они шли в следующем порядке: 8-я, 11-я, 7-я и 9-я.
Нанести главный удар выпало армии генерала Кал едина, а в его армии — на дивизию Деникина. Удар был направлен наго род Луцк. Деникин хорошо знал этот город: в сентябре 1915 года, как известно со слов генерала Брусилова, Деникин «бросился на Луцк одним махом и взял его». С тех пор Луцк снова перешел в руки неприятеля, и здесь Деникину пришлось вторично брать его, сильно за это время укрепленный противником. Еще в мартегенерал Деникин был ранен осколком шрапнели в левую руку, но остался в строю. И, несмотря на не совсем зажившую рану, руководя атакой, он шел со своими войсками в передовых цепях. За, доблесть, проявленную при захвате Луцк а в мае 1916 года, генерал Деникинполучил весьма редкую награду — «Георгиевское оружие, бриллиантами украшенное». Награда эта давалась не только за личный подвиг, но и когда он имел большое общественное значение.
Брусиловскоенаступление 1916 года, получившее также название Луцк ого прорыва, продолжалось около четырех месяцев. «Тактические результаты этой битвы,— писал историкГоловин,— были громадными. Взято было в плен 8924 офицера, 408000 нижних чинов, захвачен о 581 орудие, 1 795 пулеметов, 448 бомбометов и минометов. Отнята у противника территория более чем в 25000 квадратных километров. Таких результатов не достигала ни одна наступательная операция наших союзников в 1915, 1916 и 1917 годах».
Водном из своих писем, касаясь успеха Юго-Западного фронта, Деникин выражал надежду, что этот успех повлечет за собой более широкое наступление и что, быть может, и союзники «встрепенутся».
В общественном мнении России отношение к союзникам за годы войны прошло разные фазы. Вначале был восторг и готовность жертвовать собой для достижения общей цели. Затем восторг охладел, но сохранилось твердое решение безоговорочно выполнять свои союзные обязательства, не считаясь ни с трудностями, ни с риском. И, наконец, как отметил Голо вин, видя, что союзники не проявляют такого же жертвенного порыва, чтоб оттянуть на себя германские силы, как это делала русская армия,—в русские умы постепенно стало закрадываться сомнение. Оно перешло в недоверие. Когда австрийцам приходилось плохо, немцы всегда шли им на выручку. Когда того требовали союзники, русские войска всегда оттягивали на себя силы неприятеля. Однако в критические моменты на русском фронте союзники ни разу не проявили должной военной инициативы. Неудачная их попытка в Галлиполе в расчет не принималась. Их начали винить вэгоизме, а среди солдат на фронте (возможно, что не без участия германской пропаганды) все сильнее слышался ропот: союзники, мол, решили вести войну до последней капли крови русского солдата. В солдатской массе это притупляло желание продолжать борьбу.
Следует отметить, что генерал Деникин, хоть и искренне желавший более деятельной стратегической помощи от союзников, никогда не бросал обвинения в том, что русскими руками они хотели ослабить Германию. Наоборот, до самого конца, даже в период русской между-усобной смуты, когда Россия вышла из войны, а Германия еще продолжала ее на западе,—он неизменно оставался, верен идее союза.
Но еще серьезнее недоверия к союзникам было недоверие к собственной власти. Осенью 1915 года, с отъезда государя из столицы в Ставку, императрица сне вероятной настойчивостью стала вмешиваться в дела государственного управления. По совету своих приближенных она выставляла кандидатов на министерские посты, и, за редким исключением, государь одобрял ее выбор. Кандидаты — люди бесцветные, не подготовленные к ответственной работе, часто недостойные — вызывали резкое неодобрение в общественном мнении и в Думе, где с осени 1916 года начались бурные выпады не только против членов правительства, но и против личности императрицы и «темных сил» вокруг трона. Авторитет власти и династии падал с невероятной быстротой. От патриотического единения между правительством и законодательными палатами периода начала войны не осталось и следа. Постоянная смена состава министров ослабляла и без того непопулярное ибезпрограммное правительство.
Прогрессивный блок, образованный в 1915 году из представителей кадетской партии, октябристов и даже консервативных элементов Думы и Государственного совета, настаивал на министерстве общественного доверия, готового сотрудничать с законодательными палатами в проведенииопределенно разработанной программы деятельности. К этим требованиям все больше и больше склонялись умеренно-консервативные круги и члены императорского дома. Многие из великих князей, видя угрозу династии и родине, откровенно и настойчиво высказывали государю свои взгляды на необходимость перемен. Но царь упорно отклонял все подобные советы. Имя Распутина, с его влиянием при дворе, стало объектом ненависти, особенно тех, кто не желал свержения монархии. С думской трибуны Милюков винил правительство и императрицу в «глупости или измене»;
Представитель монархистов Пуришкевич требовал устранения Распутина. Убийство Распутина сучастием великого князя Дмитрия Павловича, Юсупова, женатого на племяннице государя, и монархиста Пуришкевича окончательно изолировало царскую семью. Государь и императрица остались в полном одиночестве.
Тем временем Гучков, князь Львов и другие представители земских и городских союзов, Военно-промышленного комитета и т. д., сыгравшие большую роль в мобилизации русской промышленности для нужд войны, настаивали не только на министерстве общественного доверия, но на министерстве, ответственном перед Думой. Потеряв, надежду на возможность сотрудничества с царем, они решили от него избавиться и широко пользовались своими связями в армии и общественных кругах в целях антиправительственной пропаганды. Думские выпады против режима, цензурой запрещенные в печати, распространялись ими по всей стране в виде литографированных оттисков.
Распространялись также заведомо ложные слухи об императрице, о ее требованиях сепаратного мира, о ее предательстве в отношении британского фельдмаршала Китченера, о поездке которого в начале июня 1916 года в Россию на крейсере «Hampshire» она якобы сообщила немцам. В армии эти слухи, увы, принимались на веру, и, по словам генералаДеникина, «не стесняясь ни местом, ни временем» среди офицеров шли возмущенныетолки на эту тему. Деникин считал, что слух об измене императрицы сыграл впоследствии «огромную роль в настроении армии, в отношении ее к династии и к революции».
После революции, несмотря на желание найти подтверждение подобному обвинению, особая комиссия, назначенная Временным правительством, установила полную необоснованность этих слухов, Они оказались злостной клеветой. Императрица — немка по рождению — была верна России и не допускала мысли о сепаратном мире.
Тем не менее, влияние ее на ход событий, предшествовавших революции, было, несомненно, отрицательным и пагубным.
Брусиловскоенаступление, не поддержанное русскими (Западным и Северо-западным) фронтами, не поддержанное и союзниками, закончилось к сентябрю 1916 года. Оно принесло больше пользы союзникам, чем России.
Антиправительственные речи, рассылавшиеся Гучковым и его сотрудниками во всех концы страны и армии, доходили и до генерала Деникина вдалекой Румынии. В одном из своих писем к невесте он кратко, без комментариев, отметил факт их получения: «Думские речи(боевые) читаю в литографированных оттисках». (Письмо от 27 декабря 1916 года). «На родине,—писал он в другом письме,—стало из рук вон худо. Своеручно рубят сук, на котором сидят спокон веку». (Письмо от 12 января 1917года). «Какие же нравственные силы будет черпать армия в этой разрухе? Нужен подъем. Уверенность…» (Письмо от 7января 1917 года). (41, с. 197).
Строго держась вне политики, не принимая участия в закулисных интригах против правительства, Деникин болел душой за то, что происходило внутри страны. Он видел, что царский режим стоит на краю пропасти, что как бы назло самому себе этот режим «своеручно рубит сук, на котором сидел спокон веку». И, опасаясь потрясения во время войны государственных устоев, генерал Деникин с волнением думал о тех последствиях, которые мог вызвать в армии развал в тылу.
Наступал1917 год, год страшной расплаты за прошлые грехи, ошибки и неудачи, год, который выдвинул генерала Деникина на ту роль, которую ему пришлось, затем играть в период гражданской войны.
Деникинвнимательно следит за событиями в Петрограде. Его взгляды становятся все более жесткими. Он делает попытки охарактеризовать деятельность Петросовета, подробно излагает Апрельские тезисы Ленина, характеризуя их как призыв к русскому бунту, к чистому разрушению. Власть оказалась несостоятельной — делает вывод Деникин и выделяет созревшую идею, разбивая предложение на типографские строчки, подчеркивая главное, данное с большой буквы: » В общественном сознании возникла мысль о Диктатуре».
Все разговоры в ставке с начала июня стереотипны: «Россия идет неизбежно к гибели. Правительство совершенно бессильно. Неопходима тверда я власть. Рано или поздно нам надо перейти к диктатуре. Но никто не говорит о реставрации или о перемене политического курса в сторону реакции». (41. с. 228).
Какие же политические взгляды исповедовал в то время Деникин? На этот вопрос он ответил так: «Я никогда не сочувствовал «народничеству» с его террор ом и ставкой на крестьянский бунт. Ни марксизм у, с его превалированием мате реалистических ценностей над духовными и уничтожением человеческой личности. Я приялРоссийский либерализм в его идеологической сущности без какого-либо партийного догматизм а. В широком обобщении это приятие приводило меня к трем положениям:
1. Конституционная монархия;
2. Радикальные реформы;
3. Мирные пути обновление страны.
Это мировоззрение я доне с нерушимо до революции 1917 года, не принимая активного участия в политике и отдавая все силы и труд армии». (42. С.247).
Все это звучит на первый взгляд заманчиво. Перед лицом анархии, развала, гибели, на краю пропасти, в которую катилась страна, создать сильную, национальную, демократическую влась!
Именно здесь слабый, уязвимый пункт Деникинской политики. Если генеральная диктатура не контрреволюция и не реакция, то кто же олицетворяетчерные силы реакции и контрреволюции? Каким образом диктатура соединяется с демократической властью? Почему Деникин, выступающий против контрреволюции, реакции, так обрушивается на революцию, не видя в ней ничего положительного?
Активного участия в политике он никогда до 1917 года не принимал, но в те годы (после первой революции) уйти от нее было почти невозможно. Возникали вопросы, над которыми раньше он не задумывался, и пытливая мысль искала на них ответ. Для офицера того времени Антон Иванович, несомненно, был человек ом с ленивым уклоном. Но революцию он категорически отрицал, так как на примере того, что видел, в 1905-1906 годах убедился: победа революции выльется в уродливые и жуткие формы, где лозунг — «Долой!» — своей разрушительной силой подорвет все устои государства. «Приняв Российский либерализм в его идеологической сущности», он хотел верить, что кадетская партия, ближе других отражавшая его мировоззрение, пойдет на сотрудничество с исторической властью, искавшей тогда поддержку либеральной общественности, и что совместная работа сможет привести Россию путем серии назревших реформ к конституционной монархии британского типа. Но кадетская партия отвергла руку, протянутую правительством. К такой партийной политике Деникин отнесся отрицательно. Он чувствовал, что кадеты, не желавшие революции, своей обостренной оппозицией к правительству способствовали созданию в стране революционных настроений.
Туманные либеральные воззрения приводят его только к одной мысли — мысли о диктатуре, в которой от демократии и либерализм а не останется и следа.
Летом политическая обстановка в стране все более накаляется, а политика Деникина становится все более жест кой.
На известном заседании, созваннымКеренским в Ставке 16 июля, Деникинвыступил наиболее твердо и категорически, обвиняя временное правительство в слабости, развале армии, потакании солдатским комитетам, требуя восстановить дисциплину, покончить с военными бунтами. Он бросил прямой вызов Керенскому, призвал
поднять втоптанные в грязь знамена и поклониться им.
Керенский, следуя своей обычной тактике лавирования, не поднял брошенной перчатки. Он отступил и уступил. В ночь на 19 июля он назначил Корнилова Верховным, сместив Брусилова. Корни лов занял высший военный пост в России, оставив должность главнокомандующего юго-западным фронтом, где он пробыл 12 дней. На смену Корнилову на Юго-Западный фронтпришел не кто иной, как Деникин.
Уступками Керенский не заслужил благоволения генералов. Алексеев телеграфировал Деникину -уже на Юго-Западный фронт о том, что он готов действовать, ибо «главный болтун России» по-прежнему ничего не делает.
Заговор назрел. Нужен был лидер -популярный, твердый, непререкаемый. И, разумеется, придерживающийся соответствующих взглядов. Деникин сжато до предела сформулировал задачу: «страна искала имя».
Имя было найден о. Л. Г. Корни лов был готов к выполнению своей, исторической миссии.
Деникин, с любовью и преданностью относясь к Корнилову, достаточно трезво оценивал подготовку мятежа, видел ее слабости и трудности. Он писал, что появление в Ставке разных лиц «внесло элемент некоторогоавантюризма и несерьезности. Корниловский мятеж постигла неудача. Деникинне был на острие копья в решающие дни мятежа. Ни он в ел конные полки на Петроград, заплатив жизнью за неудачу. Но он является одним из столпов, краеугольных камней всего сооружения. Он обеспечивал одну из базовых позиций мятежа -Юго-Западный фронт. Крах мятежа стал переломным моментом в жизни честолюбивого генерала. Переломным в смысле формальным -преуспевающий военачальник, главнокомандующий крупнейшим из пяти фронтов державы, превратился в арестованного мятежника.
Психологический перелом выплеснулся в дошедшей до предела ненависти к солдатской массе. Ожесточение было абоюдным. Деникина арестовали и посадили в тюрьму вБердичеве, где находился штаб фронта, аза тем в тюрьму в Быховце, где под стражей находился Корни лов. Здесь, Деникин в компании единомышленников, думает, о совершившемся не раскаиваясь, а готовясь к продолжению борьбы. Он открыто, с гордостью говорит о том, что намечалось «единоличная диктатура». Горечь, озлобление, проступают в каждой фразе, много раз мелькают выражения «разогнать советы», «трусливая толпа». Делаются попытки проанализировать причины неудачи. Родилась идея: уходить на Дон.
Бежав, из Быхова на Дон, переодетый, в образе неведомого поляка, Деникин принял активное участие в организации Добровольческой армии. В Ростове он наблюдает за окружающими и его ненависть к распоясавшейся черни растет. Он истерически кричал: «Проклятые!»Ведь я молился на солдата… А теперь вот, если бы мог, собственными руками задушил!..». Деникин был назначен главнокомандующим добровольческой дивизии, что позволило ему через некоторое время стать одной из ведущих, а затем и ведущей фигурой белогвардейского лагеря. Тем временем усложнилось положение советской власти на Дону. Двигаясь с Кубани к Дону, Деникин составил первое политическое обращение. С ненавистью, критикуя «народных комиссаров» он отмечал, что «Будущих форм государственного строя руководители армии (генералы Корни лов, Алексеев) не предрешали, ставя их в зависимость от воли Всероссийского Учредительного Собрания, созванного по водворении в стране правового порядка».
Общая цель: борьба до смерти за»целость разоренной, урезанной, униженной России», «за право свободно жить и дышать в стране, где народоправство должно сменить власть черни». В июне 1918 года начался второй кубанский поход. Изменились масштабы и характер деятельности Деникина. Он вспоминает: «Раньше я в ел армию, теперь я командовал ею».(41. С. 286). Последние месяцы 1918 года принесли Деникину новые успехи в объединении под его началом антисоветских сил юг а России. 26 декабря 1918 года появился
Знаменитый приказ Деникина номер один: «По соглашению с атаманами все великого войска Донского и Кубанского, сего числа я вступил в командование всеми сухопутными и морскими силами, действующими на Юге России».

Разгром Германии тяжело отразился на положении Войска Донского. К концу ноября 1918года немецкие войска ушли из Донской области, и их уход обнажил длинную пограничную полосу, прежде охраняемую германским оружием. Оттуда теперь грозила хлынуть волна красных частей.
Вскоре Донская армия покатилась назад. На очереди снова встал вопрос о едином командовании всеми антибольшевистскими силами Юг а России и общем плане действий, исходящем из единого центра. Таким центром мог быть тогда или Дон, или Добровольческая армия.
Была причина, решавшая выбор в пользу Добровольческой армии: союзные правительства знали, что генерал Деникин сохранил им верность до конца. На Донского же атамана Краснова они смотрели как на вчерашнего приспешника немцев.
Эти переговоры состоялись 26 декабря на станции Торговой. Деникин и Красно в не встречались с середины мая, со дня их совещания в станице Манычской. Взаимная антипатия дошла до такой степени, что непосредственная переписка между ними окончательно оборвалась, и сношения велись через третьих лиц. Деникинпризнавал за Красновым несомненный дар администратора и огромную энергию, которую атаман проявил, создав из ничтожных партизанских отрядов значительную по тому времени и хорошо вооруженную армию. Но Антона Ивановича чрезвычайно коробил карьеризм Краснова.
Красновотдавал отчет в безвыходности своего положения, невероятным упорством старался выговорить для себя наиболее выгодные условия. Деникина мучила мысль, провал переговоров мог трагично отразиться на судьбе Донского фронта, и «одолевало искреннее желание прекратить это постыдное единоборство какою угодно ценой».
Результатом мучительной встречи было официальное признание генерала ДеникинаГлавнокомандующим Вооруженными Силами Юг а России, звание, которое он принял после подчинения ему Донской армии.
Деникинуи Краснову больше не пришлось встретиться. Судьба, «столкнувшая их так резко на широкой русской дороге», не сблизила их и за долгие годы жизни за границей. Вовремя второй мировой войны политический эмигрант Деникин, находившийся под бдительным надзор ом гестапо в оккупированной немцами Франции, тем не менее, силой слова выступал против Германии, в то время как политический эмигрантКраснов, сотрудничая с нацистами, помогал им формировать отряды из донских казаков и жестоко поплатился за свою коллаборационист скую политику. По условиям договора, заключенного в Ялте между Рузвельтом, Черчиллем и Сталиным, Красно в(как и многие другие русские, надевшие немецкую форму и боровшиеся против Советского Союза) был выдан весной 1945 года британской армией советским представителям в австрийском городе Лиенц и казнен в Москве в 1947 году.
Вначале март а 1919 года Северный фронт Деникина растянулся в длину на более чем 800 километров. Против 42—45 тысяч белых большевики сосредоточили пять армий общей численностью около 130—150 тысяч штыков и сабель.
ПоложениеДеникина было чрезвычайно серьезным. Но военное счастье, сопутствовавшеебольшевикам на Украине и в Донской области в течение зимы и ранней весны 1919года, к маю вдруг изменило.
Кубанская конница Шкур о совершила рейд в тыл противника и, прорвав фронт у Дебальцево, успешно двигалась на юг к Азовскому морю. Под руководством Главнокомандующего в конце апреля была проведена сложная операция в манычском направлении, где10-я армия красных угрожала тылу и сообщениям белых войск. Конница генералаУлагая, действуя на правом фланге армии, разбила степную группу 10-й армии икра сную кавалерию под начальством Думенко. Она захватила в плен шесть советских полков с артиллерией, обозами и штабами. Наконец, генерал Врангель, поставленный во главе конной группы, нанес решительное поражение неприятелю в районе Великокняжеской. К началу мая удалось вырвать инициативу из рук красных.
Кавалерия была| главным козырем Деникина. Троцкий оказался одним из первых, кто это понял.
«Перевес конницы в первую эпоху борьбы сослужил в руках Деникина большую службу и дал возможность нанести нам ряд тяжелыхударов… В нашей полевой маневренной войне кавалерия играла огромную, вне которых случаях решающую роль. Кавалерия не может быть импровизирован а в короткий срок, она требует специфического человеческого материала, требует тренированных лошадей и соответственного командного материала. Командный состав кавалерии состоял либо из аристократических, по преимуществу дворянских фамилий, либо из Донской области, с Кубани, из мест прирожденной конницы… В гражданской войне составить конницу представляло всегда огромные затруднения для революционного класса. Армии Великой французской революции это далось нелегко. Тем более у нас. Если возьмете список командиров, которые перебежали из рядов Красной армии в ряды Белой, то вы найдете там очень высокий процент кавалеристов…» (28. С 188).
Красная конница в тот период была в зачаточном состоянии, и несомненная заслуга Троцкогоперед делом революции заключалась в том, что, провозгласив лозунг «Пролетарии на коней», он способствовал созданию мощного кавалерийского кулака, который под названием Первой Конной армии в дальнейшем ходе гражданской войны сыграл решающую роль.
Троцкомуне могла прийти мысль, что впоследствии среди бесчисленных обвинений во«вредительстве», выдвинутых против него Сталиным, будет фигурировать факт, что якобы именно он, Троцкий, умышленно препятствовал развитию красной кавалерии.
Наступление, длившееся почти шесть месяцев, сделало Деникина главным и самым опасным врагом советской диктатуры в период гражданской войны. К началу октября он контролировал территорию в 820 тысяч квадратных километров, с на селением 42миллиона человек, с линией фронта, шедшей от Царицы на на Волге через Воронеж, Орел, Чернигов и Киев до Одессы. Причем все перечисленные города были заняты белыми войсками.
К началу общего наступления деникинских войск в мае 1919 года Вооруженные СилыЮга России состояли из трех армий: Добровольческой, Донской и Кавказской и из нескольких самостоятельных отрядов. Командующим Добровольческой армией был назначен генерал Май-Маевский, Донской армией командовал генерал Сидорин, а Кавказской — генерал Врангель.
Успехденикинских войск вдоль всего фронта развивался с невероятной быстротой. За первый месяц наступления, опрокидывая противника, Добровольческая армия продвинулась широким фронтом на 300 с лишним километров в глубь Украины. 10июня генералом Кутеповым был взят Белгород. 11 июня добровольческие отряды захватили Харьков. 16 июня конные части генерала Шкур о ворвались вЕкатеринослав и вскоре завладели всем нижним течением Днепр а. Тем временем Кавказская армия генерала Врангеля двигалась на Царицын. Советская власть называла тогда будущий Сталин град «красным Верден ом» и клялась никогда не сдать его противнику. 17 июня, прорвав красные укрепления, Кавказская армия ворвалась в Царицын. Победа была огромная, ибо для советской власти город Царицын имел совершенно исключительное значение, как экономическое, так и стратегическое. Он был конечным пунктом железной дороги, шедшей через Северный Кавказ в Новороссийск. Он соединялПоволжье с Черным морем: захват его лишал Центральную Россию доступа к нижнему течению Волги и к Каспийскому морю. В Царицы не находились большие артиллерийские заводы (орудийный и снарядный) и огромные склады всякого военного имущества. Быстрое и успешное продвижение белых войск открывало перед генералом Деникиным необычайно большие перспективы.
Антон Иванович категорически отметал возможность остановиться и закрепить за собой рубежи. Считал, что всякая задержка может играть на руку противнику. После захвата Царицы на он решил направить свои войска со всех отдаленных друг от друга пунктов к центру России по линиям, сходившимся в одной точке — Москве.
Вначале август а были заняты Херсон и Николаев; 10 август а захвачен а Одесса; 17август а — Киев. 7 сентября войска 1-го армейского корпуса, которым командовал генерал Кутепов, заняли Курск;
17сентября конница генерала Шкур о закрепилась в Вороне же; 30 сентября части генерала Кутепова заняли Орел. Радостный перезвон московских колоколов уже звучал в ушах белого командования.

Весной, летом и осенью 1919 года о генерале Деникине говорили повсюду. Одни — с надеждой, другие — с ненавистью. Многие осуждали отсутствие определеннойпрограммы в его движении, критиковали позицию в вопросах политики и государственного управления. Одни тянули вправо, другие влево, но даже самые строгие и резкие порицатели стратегии генерала Деникина умалчивали о нем как очеловеке.
Антон Иванович жил чрезвычайно замкнуто. Он твердо придерживался точки зрения, что его семейная жизнь отношения к делу не имеет. В том, что касалось его деятельности, он рад был бы иметь поддержку в общественных кругах, но политические партии отталкивали его своим партийным и классовым эгоизм ом. Правые круги отстаивали интересы землевладельцев и торгово-промышленников. Враз ум социалистов-революционеров и меньшевиков (после того, что случилось в1917 году) он не верил. Антон Иванович считал, что они страдали атрофией воли,«недержанием речи», и согласен был с покойным атаманом Кал единым, сказавшим перед смертью, что Россия погибла от болтовни.
Теоретически власть генерала Деникина не имела ограничений, На деле же это было совсем не так. Ему приходилось считаться с настроением офицеров, и это сильно связывало руки. Обещание Деникина не предрешать будущую форму правления государства(формула, в которую он искренне верил) являлось в то же время единственным лозунгом, который, по его мнению, мог удержать в рядах армии и монархистов, и республиканцев.
Опасаясь стать орудием партийных интриг, Деникин замкнулся в себе. Он окружил себя главным образом военными соратниками, которые вместе с ним видели крушение советской власти в Поражении и разгроме Красной армии. (28. С. 199).
Его одиночество смягчалось дружбой с начальником штаба Иваном Павловичем Романовским. Оба были поглощены одними интересами, радостями и печалями. Времени для личной жизни не оставалось.
Деникинвласти не искал. Она случайно пришла к нему и тяготила. И он не с ее кактяжелую обязанность, выпавшую на его долю. В мыслях уносился к жене, которую редко приходилось видеть,— желанная личная жизнь вот уже почти сорок семь лет проносилась мимо. Он мечтал об уединении, чтобы заняться всегда привлекавшей его работой в области военной литературы и истории.
Жена Антона Ивановича, слабая здоровьем, частенько прихварывала. А он с тревогой стареющего отца мечтал о сыне, которого мысленно уже окрестил Иваном. О будущем Ваньке шли тихие беседы с женой в те редкие вечера, когда Антон Иванович бывал у себя дома в Екатеринодаре. О нем же писал он Ксении Васильевне с фронта, из-под Ставрополя, из разных станиц, городов, деревень.
«Безмерно рад, если правда, что исполнится моя мечта о Ваньке»,— писал он в одном из этих писем. (28, с171). Однако Ваньке не суждено было появиться на свет. Вместо него 20 февраля 1919 года родилась дочь Марина. Роды были тяж елью. Врачи, опасаясь за жизнь Ксении Васильевны, телеграфировали генералу на фронт, что, возможно, придется выбирать между жизнью не родившегося младенца и жизнью матери. Они просили его указаний. Спеша, домой, мучаясь догадками и неизвестностью, Деникин телеграфно просил врачей сделать все возможное, чтобы спасти жизнь жены. К счастью, все обошлось благополучно.
Антону Ивановичу хотелось со временем, «когда все кончится», приобрести клочок земли на южнорусском побережье. Где именно, он не задумывался. Но возле моря, с маленьким садиком и с небольшим полем позади, чтобы… «сажать капусту». К этой «капусте» он часто возвращался в своих разговорах с женой и друзьями. О скромных мечтаниях генерала Деникина сохранилось несколько писем.
«Моя программа,— сообщил он однажды посетившей его группе представителей кадетской партии,— сводится к тому, чтобы восстановить Россию, а потом сажать капусту».«Ох, Асенька,- писал он жене,—когда же капусту садить».
Антон Иванович был бессребреником в буквальном смысле слова. С юных лет он свыкся с бедностью. Став правителем Юг а России, Деникин начал опасаться, чтобы его, не дай Бог, не обвинили в расточительности. В теплые весенние дни 1919 года он ходил в тяжелой черкеске, и на вопрос, почему он это делает, Антон Иванович с полной искренностью отвечал: «Штаны последние изорвались, а летняя рубаха не может прикрыть их».
Вначале 1919 года, несмотря на с вое высокое положение, генерал Деникинфактически влачил полу нищенское существование. Жена его сама стряпала, а генерал ходил в заплатанных штанах и дырявых сапогах. По свидетельству близко знавшего его тогда человека, Деникин из-за крайней своей честности «довольствовался таким жалованьем, которое не позволяло ему удовлетворить насущные потребности самой скромной жизни». (28, с.288). С присылкой в Новороссийск запасов английского обмундирования проблема одежды утратила свою остроту, и к началу лета Главнокомандующий смог привести свой гардероб в порядок.
Привыкнув к аскетическому образу жизни, Антон Иванович и от офицеров своей армии требовал того же. Профессор К. Н. Соколов, заведовавший у него отделом пропаганды, писал в своих воспоминаниях, что нищенские оклады обрекли этих людей «на выбор между героическим голоданием и денежными злоупотреблениями». (28. с. 223). «Если взятки и хищения,— писал он,— так развились на Юге России, то одной из причин тому являлась именно наша система голодных окладов».
Скудные жалованья вызывали недовольство. Сравнивая их с более щедрыми окладами донского и кубанского войск, Деникина винили в скупости. Но «скупость» он проявлял, прежде всего, к себе. В одном из неопубликованных писем к жене (от 11июля 1919 года) писал: «Особое совещание определило мне 12000 рублей в месяц. Вычеркнул себе и другим. Себе оставил половину (около 6 300 рублей). Надеюсь, ты не будешь меня бранить».
Было это в дни катастрофической инфляции, когда ничем не обеспеченные бумажные денежные знаки на глазах теряли свою и без того фиктивную ценность, а все продукты дорожали каждый день. До этого повышения в жалованье Антон Иванович получал всего тысячу рублей с небольшим в месяц, а его ближайшие помощники еще меньше. По тем временам это были сущие гроши, на которые было невозможно прожить.
Многие указывали Главнокомандующему, что «такое бережливое отношение к казне до добра не доведет, что нищенское содержание офицеров будет толкать их на грабежи». Но Главнокомандующий ожидал от своих офицеров «самоотверженной скромности», но этот расчет, как и многие другие, оказался ложным.
«Нет душевного покоя,— с горечью писал он жене.— Каждый день—картина хищений, грабежей, насилия по всей территории вооруженных сил. Русский народ снизу доверху пал так низко, что не знаю, когда ему удастся подняться из грязи. Помощи в этом деле ниоткуда не вижу. В бессильной злобе обещаю каторгу и повешение… Но не мог у же я сам один ловить и вешать мародеров фронта…». (41. с.221).
Антон Иванович думал личным примером жертвенности поднять до своего морального уровня тех, кого он в ел. Но это было возможно, и то лишь в теории, до тех пор, пока армия состояла из добровольцев, которые, как и, сам Деникин, шли на бескорыстный подвиг. Когда же (с начала 1919 года) армия пополнилась огромным количеством мобилизованных офицеров, солдат и пленных красноармейцев, одного морального воздействия было недостаточно, ибо многие из них смотрели на гражданскую войну как на промысел, как на способ личного обогащения. Чтобы пресечь нарушения, надо было безжалостно применять драконовские законы. А втвердом и суровом на вид генерале, чрезвычайно требовательном к самому себе, не оказалось и следа той особой черты характера, которая свойственна истинным диктаторам: расчетливо держаться за власть и подчинять своей воле всех окружающих людей ценой каких угодно принуждений и жестокости.
В своих воспоминаниях Антон Иванович отметил:
«Мы писали суровые законы, в которых смертная казнь была обычным наказанием. Мы посылали вслед за армиями генералов, об леченных чрезвычайными полномочиями, с комиссиями для разбора на месте совершаемых преступлений. Мы — и я, и военачальники — отдавали приказы о борьбе с насилием, грабежами, обираниемпленных и т. д. Но эти законы и приказы встречали иной раз упорное сопротивление среды, не воспринявшей их духа, их вопиющей необходимости. Надо было рубить с голов, а мы били по хвостам». (28. с. 271).. И в этом чистосердечном признании кроется один из ответов на вопрос, почему белое движение на ЮгеРоссии было обречено на неудачу.
Как рыцарь, описанный Серванте сом, Антон Иванович был оторван от исторической действительности. Высокие принципы чести и совести мешали Деникину найти правильное решение. Теория, как говорил сам Антон Иванович, разошлась с практикой…
Его цельной натуре не был свойствен тот внутренний разлад, который так сильно сказался в духовном об лике русской интеллигенции прошлого века. И, тем не менее, по складу своего ума, характера и темперамента он был типичным русским интеллигентом, либеральным, образованным, идеалистом, искавшим в жизни правду и справедливость, отрицавшим насилие. И эти черты, шедшие вразрез с тем, что требовалось в борьбе не на жизнь, а на смерть с диктатурой Ленина, мешали Антону Ивановичу стать подлинным вождем.
Человек большого, но не гибкого ума, он поздно понял свои ошибки и, как всегда, честно признался в них в своем пяти томном труде «Очерки русской смуты».
Антон Иванович нежно любил свою супругу, оказывал ей всяческое внимание, но не допускал и мысли, что она могла вмешиваться в его дела. Через несколько лет жена стала верной помощницей своего мужа в его историко-литературных трудах. Но в те ранние годы их семейной жизни молодость Ксении Васильевны ограничивала ее положение в доме ролью приветливой хозяйки. Она разливала чай и предлагала скромное угощение приходившим к ним гостям. По собственному признанию, участия в общем, разговоре, обычно носившем политический характер, она тогда не принимала, большинство гостей были старте хозяйки лет на пятнадцать — двадцать и их интересы не затрагивали молодую женщину, ушедшую с головой в заботы о дочери. В семейной жизни Деникиных весь интерес сосредоточился на маленькой Марине. Кроме ближайших помощников с же нами бывали у Деникина в Екатеринодарелишь графиня С. В. Пани на, Н. И. Астров, М. М. Федоров, активные деятели кадетской партии и еще, быть может, два-три посторонних человека.

Вначале 1919 года большевики в полной мере оценили значение конницы противника. Весной и летом с предельной быстротой быласформирована и собран а в мощный кулак кавалерия красных. Во главе ее был поставлен Семен Михайлович Буденный.
В штабе генерала Деникина расстановка сил противника не являлась тайной. Но нет сомнения, что грозившая опасность сильно пре уменьшалась, также как и успехи неприятеля в области стратеги Советских стратегов, бывших полковников Каменеваи Шорина, бывшего подполковника Егоров а, удавалось нещадно бить в течение последних месяцев, поэтому никто не предполагал, что эти люди могли, в конце концов, многому научиться на собственном опыте и направить этот опыт, приобретенныйблагодаря Деникину, против него же. Советские полководцы оказались о даренными учениками. Они усвоили методы неприятеля, в особенности его искусство маневрировать, применили это искусство в широком масштабе. Однако после с вое победы они не последовали примеру Петра Великого, который, разбив Карла XII под Полтавой, поднял бокал за своих шведских учителей, научивших его побеждать.
Тем временем генерал Деникин, будучи уверенным, в стойкости Кутеповского корпуса, решил не приостанавливать его наступление к север у от Орла. Он не слишком беспокоился о намечавшемся ударе 14-й армии по левому флангу Кутепова. Угрозу же конницы Буденного он считал болеесерьезной, но опасность от нее видел не столько для правого фланга добровольцев, сколько для левого фланга Донской армии, менее стойкой, хотя и гораздо более многочисленной. И чтобы ее подкрепить, передал ей конницу генерала Шкур о.
Встречные бои начались в центре у корпуса генерала Кутепова и, как искры пожара, перекинулись на другие участки фронта. Вскоре все его огромное протяжение былоохвачено зловещим пламенем, И белое, и красное командования отлично сознавали, что разыгравшемуся сражению суждено решить участь всей кампании.
Войска генерала Кутепова — вели упорные и ожесточенныебои. Села переходили из рук в руки в рукопашных схватках. И тут в полной мере сказалось численное превосходство противника. Густые и непрерывные цепи его двигались на разбросанные по длинной линии фронта батальоны и роты марковцев, корниловцев, дроздовцев, стараясь смять и охватить их фланги. Белые доблестно отбивались от красных, но потери их росли с невероятной быстротой. Воинские частиКутепова таяли на глазах, а оперативные резервы оказались израсходованными.
Тем временем конница Буденного к северо-восток у от Воронеж а перешла в наступление. Готовясь захватить этот город, а затем вместе с частями 13-й армии овладеть железнодорожной станцией Касторная и нанести удар в общем, направлении на Курск, она сильно потрепала части генерала Шкур о и угрожала тылу Кутеповскогокорпуса. Упорные, жестокие бои длились 30 дней. Под давлением противника пришлось отходить, оставляя города, местечки, селения. Положение на фронте становилось чрезвычайно серьезным. Однако генерал Деникин, переживший на своем веку немало труднейших ситуаций, не терял бодрости духа

Катастрофы поражений и отступления морально надломили его, исчерпали все силы, и Деникинрешил сложить с себя бремя власти. По избранию совета старших командиров он назначил своим преемником П. Н. Врангеля и выехал за границу. Весь его капитал составлял… 13 фунтов стерлингов.
В эмиграции главной работой и источником средств к существованию стала литература. В 1920 -1926 гг. он написал пяти томный труд «Очерки русской смуты», быстро ставший классикой мемуарной литературы и переведенный на несколько языков. Впоследствии вышли в свет его книги «Офицеры» и»Старая армия». В парижской писательской среде он был близок сБуниным, Куприным, Бальмонтом, Шмелевым, Цветаевой. Выступал с публичными лекциями на международно-политические темы, тексты которых издавались потом в виде брошюр. Деникин в ел и серьезную антикоммунистическую работу. Он много сделал для разоблачения провокационно-террористической организации «Трест», созданной ОГПУ. Входил в состав «комитета Мельгунова», собиравшего и распределявшего средства для организаций, активно борющихся с большевизм ом, и издавшего журнал «Борьба за Россию», часть тиража которого переправлялась в СССР. 20 сентября 1937 г. Деникин лишь по случайности избежал похищения по тому же сценарию и теми же исполнителями из ОГПУ, которыми через 2дня был похищен председатель Русского общевоинского союза генерал Миллер.
Антон Иванович являлся противником любого иностранного вмешательства в русские дела и считал, что только сама Россия, пробудившись, способна сбросить с себя коммунистический гнет. Еще с 1933 г. он предвидел неизбежность столкновения СССР и Германии, и всячески предостерегал эмиграцию от какого бы то ни было сотрудничества с Гитлер ом, выдвинув лозунг «Свержение большевизм а и защита России».
В 1940 г. при вторжении немцев во Францию Деникины бежали на юг и обосновались в по с. Мимизан, тоже вскоре оккупированном. Книги Деникина попали в ряд запрещенных, 70-летний генерал жил впроголодь, занимался огородничеством. Но на неоднократные предложения нацистов, обещавших самые заманчивые условия, отвечал твердым отказом. Мало того, он в ел посильную антифашистскую работу. Слушая с женой радио, распространял запретную информацию среди крестьян. Продолжал агитацию эмигрантов против сотрудничества с немцами. Много общался с»власовцами», расквартированными на Атлантическом побережье, советуя им переходить на сторону англо-американцев. Деникин собирал также материалы о нацистских зверствах и положении русских военнопленных — он был одним из первых, кто заговорил в Европе о двойной трагедии этих людей, преданных собственным правительством и уничтожаемых немцами.
После поражения Германии вернулся в Париж, но прежняя жизнь и деятельность здесь оказались невозможными. Победы Советской армии полностью затмили в глазах общественности бесчеловечность коммунистического режима, а для многих даже казались его оправданием. Антисоветские взгляды подвергались обструкции. Русские издания, в которых сотрудничал ранее Деникин, закрылись, и он переехал в США. Здесь разработал и направил правительствам США и Англии меморандум»Русский вопрос», где доказывал, что в случае грядущей войны нельзя смешивать воедино советскую власть и русский народ. Бомбардируя письмами самые высокие инстанции, он, один из немногих в то время, поднимал голос против выдачи Сталину власовцев, казаков и других русских, искавших убежище на Западе. В Америке Деникин начал работу над книгами «Путь русского офицера» и»Вторая мировая война, Россия и зарубежье» (эта работа осталасьнезавершенной).
Свободное время Антон Иванович посвятил пересмотру и редактированию дневников своей жены, с мыслью (когда представится возможность) частично их опубликовать.
Закончил он в Америке свой ответ на труд генерала Н. Н. Голо вина «Российская контрреволюция» и озаглавил его «Навет на белое движение». Эта неопубликованная рукопись представляет большой интерес для всех, занимающихся изучениемгражданской войны на Юге России. Она дает ответы бывшего Главнокомандующего на критику его политических и стратегических решений.
Вообще трудоспособность, энергия и творческая деятельность не покидали А. И. Деникинадо самой его смерти. Время от времени, а под конец все чаще и чаще, давала знать болезнь сердца.
По настоянию знакомых Антон Иванович обратился в начале 1947 года за медицинским советом кроме своего русского враче! г. Нью-Йорке к одному доктору «из немцев».
Жизнь подходила к концу. Медленной поступью приближался он к горизонту, за которым лежала великая и неразгаданная тайна. Как верующий христианин, Антон Иванович не боялся смерти. На последнем суде он готов был с чистой совестью дать отчет во всех своих поступках, в прегрешениях вольных и невольных. Одного боялсяДеникин, что не до живет до «воскресения» России, не увидит разрушения того зла, борьбе с которым он посвятил все свои силы.
К середине 1947 года грудная жаба стала для Антона Ивановича почти невыносимым мучением, и «беспричинные» схватки не давали ему покоя.
Тем не менее, чтобы избежать летней жары в Нью-Йорке, Деникины решили воспользоваться приглашением одного из своих знакомых провести у него на ферме летние месяцы в штате Мичиган,
Там20 июля случился с Антоном Ивановичем сильнейший сердечный припадок. Его сразу перевезли в ближайший город Анарбор и поместили в больницу при Мичиганскомуниверситете. Через два-три дня он почувствовал себя немного лучше и попросил жену принести ему рукопись, чтобы продолжать работу над автобиографией. Попутно, для собственного развлечения, составлял он крестословицы.
Но дни были сочтены. Вскоре повторный сердечный приступ оборвал эту жизнь, полную борьбы и веры. И, несмотря на все удары судьбы, на всю, казалось бы, безнадежность политической обстановки, генерал Деникин, как это ни странно, до последней почти минуты верил в какое-то чудо, ибо последние его слова жене были: «Вот не увижу, как Россия спасется!» (28. С. 291).
Скончался Антон Иванович 7 август а 1947 года на семьдесят пятом году жизни, и после отпевания в Успенской церкви города Детройт а временно был погребен с воинскими почестями американской армии на кладбище в Детройте. Воинские почести былиоказаны ему, как бывшему Главнокомандующему одной из союзных армий первой мировой войны.
Прахе го сейчас покоится на русском кладбище Святого Владимира в местечке Джаксонштата Нью-Джерси. Но последним его желанием было, чтобы гроб с его останками со временем, когда обстановка в России изменится, был перевезен на родину.
Все бумаги генерала после его смерти были переданы вдовой на хранение в Русский архив Колумбийского университета с оговоркой, что пользование ими в полном объеме без особого на то разрешения предоставляется лишь с 1980 года.
В бумагах вдовы генерала Деникина имеется любопытное письмо к ней от ВильямаГенри Чемберлина. В начале 20-х годов он сочувствовал коммунистическому эксперименту в России. Но, проведя в Советском Союзе двенадцать лет (с 1922 по1934 год) корреспондентом журнала «The Christian Science Monitor» и наблюдая, как применялись там на практике теории Карла Маркс а, он переменил с вое отношение к коммунизм у. Его двухтомный труд «Русская революция, 1917—1921 », опубликованный в 1935 году, был одной из первых серьезных попыток за границей дать продуманное и уравновешенное исследование той сложной эпохи.
Много лет спустя, в марте 1965 года, Чемберлин писал госпоже Деникикой, что, изучая труд ее мужа «Очерки русской смуты» и другие исторические источники, он проникся глубоким уважением к личности генералаДеникина и к его доблестной попытке отстоять подлинную ценность культуры и цивилизации от надвигавшейся заразы коммунизм а. Чемберлин выражал вдове генерала с вое искреннее восхищение безупречным патриотизм ом Деникина и своесожаление, что белое движение потерпело неудачу, ибо, писал он, история не только России, но и Европы была бы гораздо счастливее, если бы поход Деникинаувенчался успехом.
Деникин, противник самодержавия и убежденныйсторонник конституционного строя, типа британского, не искал власти, тяготился ею ii смотрел на нее как на тяжкий крест, возложенный судьбой. Свою«диктатуру» периода гражданской войны он считал чисто временной — переходной фазой на пути к народовластию, то есть к подлинному демократическому государственному строю, в возможность установления которого в России он искренне верил.
Белое движение генерала Деникина потерпело неудачу, а грандиозные события, происходившие после второй мировой войны, совершенно затмили имя человека, на которого в с вое время в России и вне ее одни смотрели с надеждой, другие—с ненавистью.
Объективно рассматривая доводы Деникина и его соратников, пытаясь понять их думы, стремления, понять, чем они руководствовались, поднимая меч против собственного народа начнем с главного — с отношенияДеникина к революции, Советам, большевикам. Ничего ни сглаживая, не скрывая, неприуменьшая, мы можем ясно и четко сказать, что Деникин и его соратники являются врагами Советов, врагами убежденными, непримиримыми, их ненависть безгранична. Можно выразится и сильнее: эта ненависть раскалена до бела, она бурлит и клокочет.
Деникин называет большевизм огромным и страшным явлением, утверждает, что весь народ был против Советской власти, что она была «ненавистной народу», что «противобольшевицкие движения… вырастали стихийно инепредотвратимо». (41. 299).
Непримиримая позиция Деникина понятна, ведь в 1917 году он провозгласил целью своей жизни борьбу с революцией, затем возглавил один из решающих, может быть, решающий участок борьбы с республикой Советов. Во имя своей цели он в ел в бой десятки и сотни тысяч людей, которые убивали других и гибли сами. Он отдал этой борьбе все свои силы, потерял друзей и соратников…
Ища причины падения старого, Деникин не находит другого аргумента, как обвинение русским в недостатке патриотизм а. Обиженный, потерявший веру в народ, в конечном с чете отринутый на родом, он продолжает нанизывать в адрес народа одно обвинение за другим. Деникин потерпел поражение дважды — и в революции и в гражданской войне. Он был убежден в правоте своего дела, но дело не получило поддержки. После революции он, как ему казалось, снова встал за правое дело, за народ, за Россию. И опять — конечная неудача, еще более трагическая для него, еще более масштабная. Деникин не признавал возрождения России после гражданской войны. Это не его вина — это его беда.
Поучителен нравственный пример Деникина — человека удиви тельной личной скромности, покинувшего Россию нищим генералом, в то время, как многие другие его сослуживцы успели награбить целые состояния. Это выдающийся русский патриот, который, рискуя жизнью и благополучием своей семьи, решительно отказался служить фашистам в годы второй мировой войны. Он искренне радовался победам Красной Армии над гитлеровцами, хотя всю свою жизнь оставался непримиримым противником большевизм а.

Исследование политической, военной и общественной деятельности А. И. ДЕНИКИНА в 1890-1947 гг. позволяет утверждать: он был одной из крупных фигур в истории Отечества. Сын крепостного крестьянина, сданного помещиком в рекруты и дослужившегося до майора, пошел по пути отца. Иван Ефимович Деникин, один из многих русских офицеров, живших на грани бедности, а порою и нищеты, но прослуживших отечеству честно, смог привить сыну стремление стать военным профессионалом. За 27 лет службы в армии царской России А. И. Деникин прошел путь от вольноопределяющегося стрелкового полка до генерал-лейтенанта, командира армейского корпуса. Он достиг своего высокого положения, благодаря исключительно личным морально-психологическим, военно-профессиональным качествам, приобретенным кропотливым трудом.
К 1917 году А. И. Деникин, сформировавшись как военный профессионал высокого класса, пройдя испытания в годы русско-японской войны(1904-1905гг.) и, особенно, первой мировой войны (1914-1918 гг.), приобрелполитические взгляды либерально-демократической направленности, что было все-таки нетипичным для офицерского корпуса армии царской России. Такая политическая ориентация сделала его непримиримым противником любых революций, сторонником радикальных реформ и мирного пути развития страны. После 1917 г., под воздействием реалий революции и гражданской войны, в либерально-демократических взглядах генерала произошло серьезное “поправение”.
В 1917 г. А. И. Деникин-полководец проиграл по всем направлениям. И вряд ли кто-либо другой на его месте смог бы выйти победителем в тех условиях, ибо разложенная армия не хотела воевать за чуждые ей интересы. В годы гражданской войны Антон Иванович выдвинулся в число крупных военачальников белого движения. Он смог в первое время подстроиться под специфические условия гражданской войны, тонко сочетать опыт боевых действий, накопленный в первую мировую войну, с новыми методами, обусловленными во многом необычной, с точки зрения классических канонов военного искусства, гражданской войной. Это привело к тому, что генерал одержал ряд внушительных побед, создав в конечном итоге непосредственную угрозу большевистской Москве. Особенно же следует отметить его умение использовать роль морального фактора, который существенно возрос в условиях гражданской войны. Но в конечном итоге, А. И. Деникин-полководец потерпел сокрушительное поражение в силу ряда объективных и субъективных причин, синтезированных в монографии. Тем не менее, он оставил в военном искусстве определенный след через ряд нестандартных операций.
Российская революция 1917 г. превратила генерала– военного профессионала высокого класса в политического деятеля. Он, в силу личных убеждений, не принял революцию и закономерно оказался в лагере ее противников. Генерал пытался обуздать всесилие солдатских комитетов. Кульминационная точка его политической деятельности в 1917 году – осознанная поддержка неудачного корниловскоговыступления. Подвергнутый репрессиям после подавления корниловского мятежа генерал не был сломлен. Его уход на Дон для продолжения антисоветской борьбызакономерен.
В белом движении в гражданской войне на Юге России А. И. Деникин прошел путь одного из организаторов до единоличного военного диктатора. Но на политическом поприще он достиг еще меньших успехов, чем в военной сфере. Антон Иванович был вынужден играть роль политического лидера белого Юг а России, не имея для этого теоретической подготовки и достаточного практического опыта. Ему пришлось действовать в условиях чрезвычайно запутанных отношений собственности, сложившихся на белом Юге России, лавировать в сложном конгломерате социально-политических, классовых сил. Это были трудности объективного порядка. Но они значительно усугублялись отрицательными качествами генерала. На его политические неудачи оказали существенное воздействие военные поражения. И наоборот. Здесь глубокая диалектика.
В итоге А. И. Деникин быстро и безвозвратно утратил имевшиеся у него небольшие политические успехи, достигнутые им в периодгенезиса и развития белого движения в гражданской войне на Юге России по восходящей. Он не смог разрешить ни одного радикального политического вопроса: аграрного, рабочего, национального. Не было успехов во внешней политике. Как следствие, – скрытая и открытая конфронтация с сопредельными государствами (Польша, Грузия, лимитрофы). Отношения с Антантой балансировали порою на грани открытой конфронтации. Шла перманентная, изматывающая борьба с казацким сепаратизм ом и внутренней оппозицией в ВСЮР (П. Н. Врангель). Сущность и содержание данных процессов раскрыты в исследовании достаточно подробно. Синтезированы и причины политических неудач генерала. Главное же обстоятельство, обусловившее поражение А. И. Деникина, – объективно складывающаяся конкретно-историческая обстановка, ставшая для него неблагоприятной после того, как произошла окончательная перегруппировка социально-политических сил в пользу большевиков. Военные и политические поражения генерала в 1917-1920 гг. закономерны.
Бело эмигрантский период жизни и деятельности А. И. Деникина – особый период, протекавший в резко изменившихся условиях бытия генерала — изгнанника. Он, не примкнувший в условиях политической борьбы в белой эмиграции ни к одной политической партии, сумевший сохранить, в основном, организационную самостоятельность, был, однако, политической одиночкой. Антон Иванович настойчиво искал новые политические парадигмы в новой конкретно-исторической обстановке. В непростых условиях эмигрантского бытия генерал вырабатывал свою идейно-политическую позицию. После сложной эволюции она накануне второй мировой нашла сконцентрированное выражение в сформулированной им неординарной двойной задаче русской эмиграции: “Свержение советской власти, защита России”. С началом Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков А. И. Деникин, всесторонне оценив обстановку, вне с серьезные коррективы в свою “двойную задачу русской эмиграции” Она приняла диаметрально противоположный вид: “Защита России и свержение советской власти”. Бывший Главком ВСЮР смог преодолеть себя и отодвинуть свой ярый антисоветизм на второй план, не став, однако, более лояльным по отношению к большевизм у и советской власти.
В монографии проанализированы основные направления политической и общественной деятельности А. И. Деникина в белой эмиграции. Самое яркое, впечатляющее здесь – противодействие престарелого генерала-изгнанника немецкому фашизм у в условиях германской оккупации Франции. Здесь он совершил акт гражданского мужества, характеризующий его как пламенного патриота России. Антон Иванович категорически отказался от каких-либо форм сотрудничества с фашистской Германией, заявив об этом немецкому командованию прямо, открыто, резко. Но кроме этого факта, который уже сам по себе оставляет в истории память о генерале как патриоте Отечества, он, изможденный нищенским прозябанием в условиях немецкой оккупации, оказывал посильное противодействие немецким оккупационным властям. Пусть его акции носили больше символический характер, но они – яркое подтверждение любви к Отечеству А. И. Деникина.
Опыт политической, военной и общественной деятельности Антона Ивановича Деникина в 1890 — 1947 гг. позволяет сделать некоторые выводы:
1. А. И. Деникин как личность и деятель весь соткан из противоречий. Честность, мужество, храбрость, решимость брать ответственность на себя, нетерпимость к несправедливости сочетались с излишней солдатской прямолинейностью, отсутствием скромности в боевых заслугах, честолюбием, вспыльчивостью. А. И. Деникин – полководец, обладавший гибким стратегическим и оперативно-тактическим мышлением, умевший извлечь максимальную выгоду из морального фактора в войне, но принимавший иногда необдуманные, менее целесообразные решения, ставивший политические аспекты выше собственно военных. Генерал, но либерал-демократ, что было все-таки нетипичным для генералитетаармии царской России. Пламенный патриот России, но ярый враг советской власти. Он допускал на этой почве жестокость по отношению к народу, который любил и… против которого воевал. Талантливый военачальник, но абсолютно не эластичный политик. Оригинальный литератор-гуманист, человек высокой культуры, но единоличный военный диктатор белого Юг а России, ответственный за гибель тысяч ни в чем не повинных россиян. Лидер, никогда не пользовавшийся служебным положением в корыстных целях, но допустивший даже в ближайшем окружении небывалый размах коррупции, взяточничества, казнокрадства. Эти противоречия находятся в диалектическом единстве. Именно в попытках генерала разрешить ихнеантагонистическим путем кроются многие причины его политических и военных поражений.
2. Содержание военной, политической, общественной деятельности генерала в исследуемый период не могло быть другим, ибо оно детерминировалось конкретно-исторической обстановкой и его внутренними убеждениями, нравственным облик ом. Однако он никогда не был пассивным субъектом исторических событий. У него хватило мужества действовать активно даже в то время, когда налицо была угроза собственной жизни в годы русско-японской и первой мировой войн, революции и гражданской войны, а также и при угрозе голодной смерти в белой эмиграции.
3. А. И. Деникин – один из тех исторических деятелей, кто несет ответственность за развязывание и, особенно, эскалацию гражданской войны в России. Но как субъект данного исторического процесса, игравший в нем одну из ключевых ролей, он делит эту историческую ответственность с вождями большевиков, лидерами российской контрреволюции и, особенно, белого движения, а также и с правительствами Антанты. Представляется нецелесообразным устанавливать, кто здесь виноват больше, а кто меньше. Ясно одно: исторический шанс предотвратить гражданскую войну не в столь далекомпрошлом нашими предками был упущен. Поэтому исследователям надо сосредоточить основные усилия на выявлении ошибок противоборствующих сторон и на этой основе выработать конкретные рекомендации по недопущению гражданской войны в обновляющейся России.
4. В силу конкретно-исторической обстановки, личностных качеств Антона Ивановича его политическая и военная деятельность в годы революции и гражданской войны в России была закономерно обречена на поражение. Не сумел он достичь весомых успехов и в политической и общественной деятельности в белой эмиграции. Главным препятствием объективного характера послужило для А. И. Деникина то, что он был членом бело эмигрантского социум а, который эволюционировал к своему идейно-политическому и организационному краху под влиянием событий в мире, атак же и к растворению в более широком социуме – русском зарубежье.
При этом, как мне представляется , нужно помнить следующее: в каком бы ракурсе не исследовались в дальнейшем жизнь и деятельность Антона Ивановича ДЕНИКИНА, и имя, и дела его принадлежат уже истории России. ИСТОРИИ, КОТОРАЯ БЕСКОНЕЧНА ДОРОГА НАМ.

Список литературы

1. Под счет по общему каталогу РГБ
2. Лиманский А. Заложнику белых. Ростов-н/Д., 1927; Мягко в Г. В эпоху добровольческой армии в Киеве // Летопись революции. 1926. N3-4. С.13-18; Деникинщина на Украине. Б/м, 1927. и др.
3. Каменев С. С. Очередные военные задачи. Лекции, статьи1919-1920. М.,1922; Тухачевский М. Н. Война классов. Статьи. 1919-1920. Смоленск 1921; ГусевС. И. Уроки Гражданской войны. М., 1921; Бубнов А. С. Гражданская война, партия, военное дело. М.,1928 и др.
4. Какурин Н. Н. Как сражалась революция: В 2 т. М.,1925-1926.
5. Кин Д. Деникинщина. М.; Л., 1 927.
6. Борьба с деникинщиной и интервенцией в Крым у. Симферополь,1940; Кабышев Л. В . Сталинский план разгрома Деникина. М., 1940; РазгромДеникина. Курск, 1939 и др.
7. Егоров А. И. Разгром Деникина. 1919 год. М., 1931.
8. Сухоруков В. Т. ХI Армия в боях на Северном Кавказе и Нижнем Поволжье. М., 1958.
9. См: Алексашенко А. П. Крах деникинщины. М., 1966. С.39.
10. Думова Н. Г. Кадетская контрреволюция и ее крах. М.,1982.
11. Иоффе Г. З. Крах российской монархической контрреволюции. М., 1977.
12. Поликарпов В. Д. Пролог гражданской войны. М., 1976.
13. Кавтарадзе А. Г . Военные специалисты на службе Республике Советов. М.,1988.
14. Поликарпов В. Д. Военная контрреволюция в России. М.,1990.
15. Иоффе Г. З. “Белое Дело”. Генерал Корни лов. М., 1989.
16. Шкаренков Л. К. Агония белой эмиграции. М., 1987.
17. Костиков В. Не будем проклинать изгнанье. Пути и судьбы русской эмиграции. М., 1990; Коваленко Ю. Москва-Париж. Профили и силуэты. Очерки о русской эмиграции. М., 1991.
18. Иловайский В. Год пути (жизнь Добровольческой армии). Ростов-н/Д., 1919; Вол конский П. М. кн. Добровольческая армия. Краткий исторический очерк со дня возникновения армии по 1(14) ноября 1918 г. Изд. 2-е, Харьков,1919; Волин В. Дон и Добровольческая армия. Очерки недавнего прошлого. Ростов-н/Д., 1919; Кубанец. От Екатеринодара до Мацетинской. Два месяца похода Кубанской Добровольческой армии. Ростов-н/Д, 1918; Ростов Б. Почему и как создавалась Добровольческая армия и за что она борется. Ростов-н/Д, 1919; Суворин (Алексей Про шин). Поход Корнилова. 2-е изд. Ростов-н/Д., 1919; Бирон К. Первые вожди Добровольческой армии и их взгляды на задачи ее. Ростов-н/Д., 1919и др.
19. Кто такой Деникин? Харьков, 1919; Деникин идет к Москве. Издание осведомитель ной канцелярии 3 Армии. Б/м, Б/г; Генерал А. И. Деникин в Одессе / Под ред. С. Москвина с краткой биографией генерала А. Деникина. Одесса Т: Изд-во Отдела пропаганды, 1919 и др.
20. Лисов ой Я. Главнокомандующий генерал Деникин иглавноуговаривающий Керенский // Донская волна. 1918. N1 . С.6
21. Севский В. Генерал Деникин // Донская волна. 1918. N2. С.3.
22. Суворин Бор. Героическая эпоха Добровольческой армии. Берлин, 1922; Раковский Г. И. В стане белых (от Орла до Новороссийск а). Константинополь, 1922; Рыцари тернового венца. Воспоминания члена Государственной Думы Л. В. Половцева о 1 Кубанском походе генералов М. В. Алексеев а, Л. Г. Корнилова, А. И. Деникина. Прага, Б/г; Гуль Р. Ледяной поход (сКорниловым) М., 1990 и др.
23. Лук омский А. С. Воспоминания : В 3 т. Берлин, 1922; Красно в П. Н. Все великое войско Донское// Белое дело. Дон и Добровольческая армия. М., 1993; Врангель П. Н. Записки. Южный фронт (1916-1920). М., 1991.
24. Лук омский А. С. Воспоминания. Т.1. С.5-7.
25. Врангель П. Н. Южный фронт. Воспоминания: В 2 ч. М.,1993.
26. Голо вин Н. Н. Российская контрреволюция 1917-1918 гг. Б/м. 1937.
27. Зайцов А. А. 1918 год. Очерки Русской гражданской войны. Париж, 1934.
28. Лехович Д. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина. М., 1992.
29. В русском переводе вышла в свет лишь в 1992 г. (Г. И.).
30. Хмелевский С. К. Борьба трудящихся Дона и СеверногоКавказа против интервентов и белогвардейцев в освещении английской и американской буржуазной историографии 60-70 гг.//Боевое содружество советских республик. М., 1982. С. 242.
31. Grey Marina. Mon pere le general Denikine. Paris,1985.
32. W.H. Chemberlin. The Russian revolution, 1917-1921.Vol. I-II. New York, 1935.
33. Stewart. The White armies of Russia: a chronic ofthe Counter-Revolution and Allied intervention. New York, 1933.
34. Lachet R. The White Generals: An Account of theWhite Movement and the Russian Civil War. Harlow, 1971.
35. Рыбников В. В., Слабо дин В. П. Белое движение в годы гражданской войны в России: сущность, эволюция и некоторые итоги. М., 1993.
36. ДеникинА. И. Очерки Русской Смуты. Париж-Берлин, 1921-1926. Далее внутри текста будет в скобках обозначаться римской цифрой номер тома, а арабской –страницы (Г. И.)
37. Т. I –“Крушение власти и армии. Февраль – сентябрь 1917”; Т. I I – “Борьба и смерть генерала Корнилова. Август 1917 – апрель 1918”; Т.III – “Белое движение и борьба Добровольческой армии”; Т.IV – “Вооруженные Силы Юг а России”; Т.V – “Вооруженные Силы Юг а России”.
38. Эти пометки опубликованы // вопросы истории КПСС. 1989.N12, 1990. №1, 2.
39. Там же. 1990. №2. С.25
40. ДеникинА. И. В советском раю (предсмертная статья А. И. Деникина) // Возрождение(Нью-Йорк), 1950. Тетрадь восьмая. С.17.
41. А. И. Деникин «Путь русского офицера».- М. «Современник»,1991.- 300с.

Обзоры

Отзывов пока нет.

Будьте первым, кто оставил отзыв на “Антон Иванович Деникин”

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *